Menu
Login
  •  
  •  

"Милые кудряшки" Глава II

"Милые кудряшки" Глава II

Портал «Русские Афины» продолжает публикацию повести ВЛАДИМИРА СИДИРОПУЛОСА «Милые кудряшки» в новой редакции. Глава II. 

Сутуло прохаживаясь по обледенелому по краям тротуару, перед обшарпанным, в неоклассическом стиле, фасадом зданием Технологического института, Виктор  почувствовал, что начинает мерзнуть. Увидев Дашу, сбегающую по стертым ступенькам парадного входа, прижимающую к животу разноцветные тетради большого формата, он ускорил шаг. Приблизившись, громко поздоровался, заметив скользнувшую по ее губам улыбку.

 - Даша, позвольте мне проводить вас?- торопливо сказал он.

 - Вы за этим полчаса ходили под окнами института?- и, глянув, в его удивленное лицо, пояснила: - Вас моя подруга видела.

 Вот стерва,- подумал Орлов, вовсе не упомянутую Дашей подругу имея ввиду.

- Кстати, как она поживает?- спросил Орлов и не дожидаясь ответа, добавил: - Похоже, к мужскому полу она не очень благосклонна.  Или это я не произвел не нее впечатления?

Задавая  второй вопрос, он предполагал услышать ее собственное мнение о себе. И оно прозвучало, вначале в виде неопределенно пожатых плеч, а затем и фразы: А почему бы вам самому не спросить у нее? «Макарона» скоро выйдет… Фамилия у нее Макарова.

 Точно стерва!- сказал про себя Орлов и внимательней посмотрел на девушку, чтобы убедиться, что мучения, которые не заставили себя ждать и которые наверняка еще предстоят, того стоят.  Легкий весенний морозец успел нанести на нежные щеки девушки легкий румянец, а кудряшки, как и вчера, весело подпрыгивали в такт ее торопливому шагу…

 Через полчаса, они уже сидели в ближайшем ресторане. Он с удовольствием ел сборную солянку из керамического горшочка, она, по-детски ковыряясь вилкой в салате с курицей, поглядывала на него.

preview

 - Я понимаю …- не отрываясь от еды, сказал Орлов.- Еще Антон Павлович, говорил, что у жующего человека глупый вид… От солянки Вы напрасно отказались, очень вкусно.      

 А он смешной, и щурится интересно без очков. Не жадный, в «Погребок» пригласил, а не в кафешку. Немного пижонится. Ну да они все такие, когда хотят понравиться,- потупив взгляд, подумала Даша.

 Из ресторана они вышли в вечерние сумерки. Не ярко горели уличные фонари, зарешеченные витрины магазинов и окна домов. На просыхающем асфальте, порывистый ветер с северо-казахских степей, закручивал маленькие смерчи из песка и дорожного мусора, за которыми, рыча и щелкая челюстями, гонялись две бездомные собаки.

- А это - наш Степаныч,- сказала Даша, коснувшись носком сапога стального канализационного люка из которого вылезал, широко улыбаясь, железный сантехник.

- Привет, Степаныч! Закурить не найдется?- весело обратился Орлов к городской скульптуре.

Железный Степаныч не ответил, продолжая улыбаться широкой нержавеющей улыбкой.   

preview

 Виктор проводил ее до дому. Жила Даша в одной из панельных многоэтажек неподалеку. Прощаясь, она подала ему руку. Договорились, созвониться  завтра.

Дольный собой Орлов, остановил первую, приличную, машину поехал в гостиницу.

* * *

 Этим вечером он не стал проверять содержимое сейфа, и ноутбук тоже остался не расчехленным. Лежа на диване, Виктор с удовольствием перебирал в памяти подробности  первой встречи, когда в дверь раздражающе громко постучали.

 В коридоре стоял лысеющий господин в распахнутой дубленке, с гипертоническим цветом лица и мутноватым взглядом. Темная рубашка, короткий широкий галстук, цветным слюнявчиком лежащий на набитом едой животе, безошибочно выдавали в нем того, кого Орлов ждал вторые сутки - чиновника областной администрации. Тенью, раза в полтора крупнее хозяина, за его спиной стоял плохо выбритый верзила в кожаной куртке с неприятно бегающими глазками.  

 - Ты – Орлов? - дыхнув перегаром, спросил чиновник.

 - Даа, - несколько обескураженный бесцеремонным обращением протянул Орлов.

 - Ну, здравствуй! Рад знакомству, так сказать! Жди тут,- не оборачиваясь, бросил чиновник охраннику и, не дожидаясь приглашения,  пошатнувшись, прошел в номер.

 - Гляжу, скучаешь в одиночестве, книжки читаешь,- произнес чиновник, глянув на лежащую, на журнальном столике, обложкой кверху, раскрытую книгу.

 - Ожидание не лучшее время препровождения, да и в Москве дел много,- соблюдая полученную в офисе инструкцию, как можно меньше славословить с представителем местной администрации, односложно ответил Орлов.

 - Ты уж извини, так получилось, – устало произнес мужчина, долго опускаясь в низкое кресло.- В районе ЧП, форс-мажор, так сказать, – ферма с племенными «голландками» сгорела. Пришлось выезжать на место. Их в рамках нацпроекта  закупали, так сказать, по тыщу евро за штуку,- и покачав головой, продолжил:- Сторож-скотина, нажрался паленой водки с менанолом, ослеп, и давай с перепугу все подряд крушить. Перевернул на непогашенный окурок канистру с соляркой, а там сено, фураж, ну и заполыхало… Ветеринара районного, сутки уговаривал акт подписать. Упертый оказался, их что говорит, в крематории Освенцима сожгли, что один пепел остался… Не соответствие, по рогам и копытам, так сказать. Экспертизу проводить стали у армяна в кафе, ну ты понял, пока этот «эксперт» козлящие копыта от коровьих уже отличить не мог… Короче, разобрались!  

 Орлов, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, во время рассказа словоохотливого гостя,  бросив короткое: - Я сейчас!, закрыл за собой дверь в спальню. 

 Какая многогранная личность, он еще и сельским хозяйством занимается, «так сказать». Да, наши нацпроекты в надежных руках! - давясь беззвучным смехом, он ошибся при наборе кода на дверце сейфа.

 Вернувшись, сделав серьезное лицо, Виктор молча положил пакет на журнальный столик.

 Глядя на пакет немигающим взглядом, чиновник нервно распустив узел короткого галстука и расстегнул ворот сорочки. Переложил пакет на колени, он с треском разорвал плотную бумагу. Держа пачку банкнот в дрожащей левой руке, как азартный игрок колоду карт, прошелся по ее краю большим пальцем правой руки. Да так сильно, что банковская лента лопнула, и часть стодолларовых купюр зеленым листопадом разлетелась по комнате.

preview

 Пусть сам и собирает,- отведя взгляд, с чувством презрения и некоторой зависти, Виктор отошел к окну. Чиновник, не стал поднимать деньги, а, пошарив в карманах, достал мобильный телефон.

 - Ольга Веньяминова? - Услышав за спиной имя начальницы, Виктор напряг слух.- Добрый вечер! Омск беспокоит. Я встретился с вашим представителем… Да, все в порядке, так сказать... Ах, вот оно что- племянник! Хороший парень, с чувством собственного достоинства, что в разумных пределах карьере помогает… Ну, всего вам доброго, всегда к вашим услугам, так сказать. Привет, ребятам из Охотного. Может, хотите поговорить… Как угодно,- сложив трубку, вяло, произнес: Тебя завтра в Москве ждут,- и страдальчески выдохнув, добавил: У тебя выпить есть?

 - Увы,- изображая сожаление, Орлов поджал губы.- Может чаю?

 На что гость предсказуемо сморщился.   

 Скучные люди эти москвичи, ничего, акрамя бабла, их не интересует. Ну, да черт с ним! А деньги с пола я собирать не буду, пусть не думает, сопляк, что сибиряки того… Так сказать, – и, подняв, на продолжающего стоять у окна Орлова злага, произнес с некой покровительностью: - Деньги себе оставь, я никому не скажу… Это-  компенсация за потерянное время, так сказать. Парень ты молодой, пригодятся. Ну, все, бывай, так сказать! –  и тяжело поднявшись, протянул вспотевшую ладонь. 

 Оставшись один, Орлов собрал с потертого паласа купюры. Изумленно, дважды пересчитал деньги.

 Это же надо, ровно два процента! Неплохие комиссионные, так сказать,- усмехнулся он, передразнивая чиновника.

 Сложил деньги в бумажник, как вдруг почувствовал,- а это подступало всякий раз неожиданно, вызывая раздражения и появление глубокой морщины на лбу,- болезненное ощущение некой раздвоенности внутри себя. Последнее время его все чаще тяготила мысль, что  часть жизни приходится проживать с ощущением внутреннего разлада.

 Орлов нервно заходил по комнате.

 В свои двадцать восемь лет, он - выпускник юридического факультета высшей школы с горечью разочарования уяснил, что живет в эпоху, когда не вдохновляющие идеи, а ценная информация правит миром. Что дерзость большинства смельчаков кем-то уже проплачена, как и рейтинги лидеров, чьи портреты развешаны в офисах по всей стране. Что реализуемые проекты, о которых заказано, а потому фальшиво и вяло, трубят СМИ, малоэффективны. Что некоторые из них цинично построены на материальной стимуляции инстинкта по продолжению рода, а не на вдохновляющей потребности молодых членов общества по возрождению семейных ценностей. Орлов, как и его поколение, учился, набирался жизненного опыта, планировал  будущее, следуя классической формуле конформизма: «Если твои представления о жизни не совпадают с реальностью, меняй представления». В своем кругу они выражались проще: «Не пытайся ломать реальность, иначе она проломит тебя череп!» Но что делать с  геном совести, упрямой травинкой, всегда с болью, взламывающей асфальт представлений и правил наложенных, для своего удобства на дорогу жизни другими? С извечным стремлением человеческой природы к свободной мысли и идеалу? А ничего не делать. Жить жестко по «формуле», не думая о вечном, и «тридцать серебряников» злорадно брошенные на землю теми, кто сам продается, будут тебе утешением и оправданием собственной слабости.

  Хождение по комнате не успокаивало. Чтобы приглушить переживание он, выплеснув в раковину остатки чая, наполнил, до краев, чашку Hennessy из никелированной  дорожной фляжки и залпом выпил.

Так вот и спиваются, –  с горькой усмешкой подумал молодой человек. 

* * * 

  Рано утром, пройдя нервирующую процедуру личного досмотра в аэропорту, называемую в народе «стриптизом», Виктор набрал по мобильному дашин номер. Извинившись за ранний звонок, сказал, что улетает, что его срочно отзывают в Москву, и попросил разрешения звонить. Даша, помолчав, ответила: «Звоните, конечно».     

 По возвращению домой, молодой юрист Орлов включился в привычный образ жизни: хождение в офис,  судебные процессы, сплетни, интриги, курсы иностранного языка с юридическим уклоном, корпоративные вечеринки, ночные клубы… И внутри этого смерча столичной жизни, нет, нет, да  всплывало, трогая душу, короткое воспоминание о той мило-печальной, настоящей, что за тысячи километров, в холодном Омске ведет неприметный образ жизни, погруженная в девичьи грезы.               

 Вначале, попросту развлекаясь, Орлов посылал Даше смс-ки с пожеланиями «Доброго утра» и «Удачного дня». Затем cтал рассказывать в сообщениях о новостях из своей жизни, делится впечатлениями о различных событиях: прочитанных статьях и книгах, просмотренных фильмах и театральных премьерах. Затем, ненавязчиво, интересоваться ее жизнью. Она отвечала со свойственным ей остроумием, без грамматических ошибок, хорошим русским языком, не употребляя  вошедшие в последние время в лексикон всех слоев общества: «реально», «крышу снесло», «в каиф», «классно потусили», и прочей словесной белиберды.

 «А можно я буду называть тебя Милые Кудряшки?»- написал он в одном из смс сообщений.

«Мне нравится. Так меня еще ни кто не называл»,- ответила Даша.

 После этого в органайзере Орлова, где на особых страницах, рядом с женскими именами с номерами телефонов стояли ремарки: «длинные ноги, пухленькие губки, силиконовые сиськи», напротив ее имени появилось:  Милые Кудряшки. 

 Еще через пару недель, Виктор стал вечерами набирать ее номер. Даша быстро, снимала трубку и, узнав голос, взволнованно спрашивала: Что-то случилось?

preview 

- Ничего не случилось, –  удивленно отвечал он.- Просто захотелось услышать твой голос.

Меняя интонацию и намекая на разницу во времени, она с усмешкой говорила:

- А три часа назад, у тебя такого желания не возникало?

  После недолгого разговора, он клал трубку и быстро засыпал крепким сном уставшего за день человека; она, разбуженная звонком, долго лежала с открытыми глазами, испытывая томительное волнение и ожидание чего-то нового, еще неиспытанного. 

 Прошел месяц со дня их знакомства. Виктор с удивлением подметил, что общение с Дашей стало если не потребностью, то самым ожидаемым занятием в его суматошной жизни.  

 Просчитав по таким безошибочным признакам : как взволнованный голос в трубке, почти мгновенные ответы на смс, что сердце девушки свободно и готово к переживаниям избавляющим от одиночества, Виктор решил не упускать шанс и стал выискивать возможность слетать в Омск. Случай вскоре подвернулся, нужно было показать продаваемый объект очередному клиенту. О своих планах он решил ничего Даше не говорить. Хотел посмотреть на спонтанную реакцию, вызванную своим появлением.

* * *   

  В начале мая, молодая, еще не загустевшего цвета, листва пробивалась из похожих на ржавую арматуру веток кустарников и деревьев. Изменился и вид из окна гостиничного номера, в котором Орлов останавливался месяц назад. По поблескивающему на солнце Иртышу, освободившегося от серого льда, как питон от старой кожи, натужено проходили груженые баржи, сновали свежевыкрашенные белые кораблики, моторные лодки. По набережной носились мальчишки, лупя друг друга школьными рюкзаками, прогуливались  пары, бабушки с внучатами.  

preview

 Закончив за пол дня дела на объекте, Орлов, изменив первоначальное намерение,  вместо института, поехал прямо к Даше домой. Рассудив, что знакомство с ее домашними на расстоянии их разделяющем, ни какой угрозы его свободе не представляет. Зато сам поступок должен сократит дистанцию между его желанием и ее сердцем.

  Дверь открыла миловидная пожилая женщина в фартуке с выкрашенными хной волосами.

  - Здравствуйте, Мария Петровна,- сказал Орлов, несколько комично держа перед собой небольшой букет.

  - Здравствуйте.-  Приподняв тонкие брови оттого, что незнакомец назвал ее по имени отчеству, спросила: – А вы ко мне?

  Виктор невольно улыбнулся. Представившись, сразу объяснил неожиданность своего визита. 

 Так вот он какой, этот Виктор Орлов, из-за которого моя дуреха допоздна сидит со светом, ожидая звонков из Москвы,- подумала женщина, еще раз, уже оценивающе, оглядывая  гостя.   

  - А Дашеньки дома нет, не пришла еще из института. Вы проходите,- с интонациями напоминающими Виктору знакомый голос, сказала Мария Петровна.- Как, цветы мне?! Какая прелесть… Проходите, прямо в гостиную. Я сейчас вам тапки мужские достану.

 Переобувшись, Виктор прошел в гостиную и бегло оглядевшись сел в широкое кресло. Всю длину внутренней стены гостиной тускло отражая оконный свет, занимала мебельная «стенка». Ковер над диваном, торшер, телевизор старой модели, книги на полках, кактусы на подоконнике.

  Югославский гарнитур- признак былой роскоши. Скучноватый «советский стиль»,- отметил про себя Орлов. Дверь в другую, должно быть Дашину комнату, хозяйка плотно закрыла.

  - На долго к нам, в Омск?- спросила Мария Петровна, присаживаясь на край дивана и поправляя накидку, чтобы спрятать лысеющий на подлокотнике велюр.

  - Всего на пару дней,- ответил Виктор, вкладывая в ответ смысл, который, по его мнению, должен был успокоить материнское сердце. 

  Проследив за остановившимся взглядом гостя: на полке, перед Большой советской энциклопедией, в рамке стоял фотопортрет мужчины лет пятидесяти с орденом Знак Почета на лацкане пиджака.

  - Это отец  Дашеньки, - сдержанно вздохнув, сказала женщина, - Он умер, от сердечного приступа, когда ей и десяти не было... Времена были, не приведи господи!

  На самом деле, отец Даши крупный партийный работник, сторонник горбачевских реформ, смещенный со своего поста после разгрома ГКЧП, застрелился в середине девяностых на даче, разорвав картечью сердце и партбилет в клочья.     

Продолжение следует.

Глава I Глава III

Авторские права на данную повесть принадлежат автору - писателю Владимиру Сидиропулосу и защищены законом. Любое копирование либо публикация текста только с разрешения автора.

Система Orphus

Не пропусти другие интересные статьи, подпишись:

Поделиться ссылкой:

О том, как поделиться
Правила комментирования (комментарии премодерируются)
Последнее изменениеЧетверг, 21 сентября 2017 14:47
Комментарии для сайта Cackle
Наверх

Новости по Email

Мобильные приложения

 

Новостные ленты

Партнеры сайта