Взрывной рост просроченной задолженности перед налоговой: Половина жителей Греции в долгах!

Это уже не просто бухгалтерская статистика и не набор цифр для очередного отчёта ΑΑΔΕ. Когда количество людей и предприятий с долгами растёт такими масштабами, возникает неизбежный вопрос: что именно в экономической политике страны перестало работать? По данным ΑΑΔΕ, общая сумма просроченных обязательств остаётся около €114,5 млрд, а число должников измеряется миллионами.

Государство вправе требовать уплаты налогов. Без этого не работают больницы, школы, транспорт, социальные программы и сама система публичных услуг. Но если должниками становятся миллионы граждан и предприятий, проблема уже не может объясняться только «плохой налоговой дисциплиной». Это означает, что всё больше людей не справляются с сочетанием налоговой нагрузки, стоимости жизни, низких доходов, дорогой аренды, счетов за электроэнергию, страховых взносов и общего роста расходов.

Рост долгов — это индикатор, а не просто повод для арестов

Когда просроченная задолженность увеличивается, власти обычно отвечают привычным набором мер: напоминания, штрафы, блокировка банковских счетов, взыскание средств у третьих лиц, арест имущества и электронные аукционы. Формально это логично. Но если количество должников растёт быстрее, чем способность людей рассчитаться, проблема не исчезает. Она просто переносится из налоговой базы в семьи, малый бизнес, арендуемое жильё и серую экономику.

Именно поэтому рост числа должников должен заставить правительство задуматься не только о том, как эффективнее взыскивать старые долги, но и о том, почему они появляются. Либо налоги и обязательные платежи оказываются слишком высокими для реальных доходов, либо доходы слишком низкие для текущей стоимости жизни, либо государство продолжает одновременно давить и на потребление, и на малый бизнес, рассчитывая, что кто-то ещё сможет удержаться на плаву.

НДС показывает, где именно ломается система

Крупнейшей частью фактически взыскиваемой налоговой задолженности остаётся НДС: около €24,74 млрд, или почти половина соответствующего объёма налоговых долгов. Далее следует подоходный налог. Такая структура важна, потому что НДС платится не из будущей прибыли и не из абстрактного капитала. Он возникает в текущем обороте экономики.

Когда кафе, магазин, мастерская, небольшой отель или семейное предприятие задерживает выплату НДС, это нередко означает, что деньги уже ушли на аренду, зарплаты, электроэнергию, товар, топливо или обслуживание старых обязательств. Для ΑΑΔΕ это просрочка. Для владельца бизнеса это может быть попытка не закрыться до конца сезона.

Если таких случаев становится всё больше, государство должно спросить себя: действительно ли оно собирает устойчивые налоги, или просто заставляет экономику временно кредитовать бюджет ценой будущих банкротств?

Аресты счетов и имущества: быстрый эффект, тяжёлые последствия

В годовом отчёте ΑΑΔΕ за 2025 год указано, что меры принудительного взыскания могли применяться более чем к 2,3 млн должников. Под такими мерами уже находились свыше 1,66 млн АФМ. В основном речь идёт об арестах средств на банковских счетах и взысканиях у третьих лиц, но также о распоряжениях об аресте имущества и процедурах, связанных с аукционами. Отчёт ΑΑΔΕ за 2025 год

Только за 2025 год налоговая зафиксировала более 500 тыс. взысканий у третьих лиц, около 12,6 тыс. распоряжений об аресте имущества и более сотни процедур, связанных с аукционами. На бумаге это выглядит как исполнение закона. В реальной жизни арест счёта может означать, что семья не может оплатить аренду, а малое предприятие не может рассчитаться с поставщиками или выплатить зарплату.

Парадокс в том, что принудительное взыскание часто уменьшает способность должника платить дальше. Если у предприятия блокируют оборотный счёт, оно теряет возможность закупать товар и работать. Если у семьи изымают последний актив, она не становится более платёжеспособной. Она становится беднее и зависимее.

Когда долг забирает дом, землю или семейный бизнес

В Греции недвижимость традиционно была не просто инвестиционным активом. Квартира, дом в деревне, участок, помещение под магазин или небольшая мастерская часто служили последним резервом семьи. Даже при невысоком доходе собственное жильё означало, что человек не зависит полностью от растущей аренды.

Если долговая политика постепенно приводит к тому, что люди теряют эти активы, последствия выходят далеко за пределы одной налоговой процедуры. Бывший владелец превращается в арендатора, хозяин маленького бизнеса становится наёмным работником или закрывает дело, семья теряет возможность передать детям хоть какую-то материальную опору.

На фоне роста цен на жильё это особенно опасно. Вынужденные продажи могут ускорить концентрацию недвижимости у фондов, инвесторов и тех, у кого есть свободный капитал. А люди, потерявшие жильё или бизнес, будут вынуждены платить аренду именно в тот момент, когда рынок жилья становится всё менее доступным для местных жителей. Анализ IMF по рынку жилья в Греции

Из собственников — в зависимых людей

Опасность состоит не в том, что государство взыскивает налоги. Опасность возникает тогда, когда взыскание превращается в механизм, который шаг за шагом лишает значительную часть общества собственности, самостоятельности и способности планировать будущее.

Это не обязательно приведёт к немедленному социальному взрыву. История редко работает настолько театрально, хотя человечество всегда старается дать ей повод. Гораздо вероятнее другой процесс: люди начинают уходить в серую экономику, не регистрируют доходы, не открывают новые предприятия, не инвестируют, стараются хранить меньше денег в банковской системе или просто уезжают из страны.

Так формируется слой людей, которым всё труднее что-либо потерять в экономическом смысле. Не потому, что они внезапно перестали хотеть работать или платить налоги, а потому, что у них уже нет жилья, накоплений, устойчивого бизнеса и уверенности, что соблюдение правил позволит сохранить хоть что-то.

Почему власти должны реагировать сейчас

Если число должников растёт большими темпами, это должно быть тревожным сигналом для правительства. Нельзя бесконечно объяснять ситуацию тем, что граждане и предприниматели «не хотят платить». Часть людей действительно уклоняется от обязательств, скрывает активы или использует слабости системы. Но миллионы новых долгов не появляются только из-за плохого характера налогоплательщиков.

Они появляются там, где доходы не поспевают за расходами, где косвенные налоги давят на потребление, где малый бизнес работает с минимальным запасом прочности, а любая задержка платежа превращается в штрафы, пени и угрозу ареста. Если государство не видит этой связи, то оно лечит не причину болезни, а только её симптомы.

Уже сегодня значительная часть долгов признана трудно взыскиваемой. В 2025 году в эту категорию было отнесено около €8,5 млрд, а в 2026 году ΑΑΔΕ планирует добавить ещё примерно €6 млрд. Общий объём таких обязательств может превысить €41 млрд. Kathimerini о планах ΑΑΔΕ

Это означает, что государство уже признаёт: значительная часть долгов существует в отчётах, но практически не может быть собрана. Тем важнее не добивать тех, с кого ещё можно взыскать несколько сотен или тысяч евро, а выстроить понятную систему различия между злостным уклонением и реальной неплатёжеспособностью.

Нужна не только жёсткость, но и разумная политика

Налоговая система должна быть жёсткой к тем, кто скрывает доходы, выводит активы и сознательно не платит при наличии средств. Но для семей и малого бизнеса, которые оказались в долговой ловушке из-за падения доходов и роста расходов, нужны работающие механизмы реструктуризации, защита минимального дохода, понятные правила по единственному жилью и реальные сроки выплат.

Если вместо этого государство будет делать ставку только на электронные аресты, алгоритмы оценки платёжеспособности и массовое изъятие имущества, оно может добиться краткосрочного роста сборов. Но в долгую перспективу страна получит меньше самостоятельных собственников, меньше малого бизнеса, больше арендаторов, больше теневой экономики и ещё меньше доверия к институтам.

Государство само оказалось в долговой ловушке

У нынешнего правительства есть возможность менять налоговую и социальную политику, но эта возможность ограничена не только политическими решениями. Греция остаётся страной с самым высоким государственным долгом в Европейском союзе: к концу 2025 года он составлял 146,1% ВВП. Хотя долг постепенно снижается, Афины вынуждены сохранять бюджетные профициты и доказывать кредиторам, рынкам и европейским институтам, что не вернутся к модели постоянного дефицита.

Именно поэтому государство часто действует как заложник собственной финансовой истории. Оно не может легко отказаться от НДС, резко снизить налоговую нагрузку или массово списать долги граждан и предприятий, не рискуя получить новую дыру в бюджете. Деньги, которые могли бы пойти на облегчение положения семей и малого бизнеса, одновременно нужны для обслуживания долга, социальных расходов, обороны, инфраструктуры и выполнения европейских бюджетных правил.

Но ограниченная свобода действий не означает отсутствия ответственности. Даже в таких условиях власти могут выбирать, на кого переносить основную тяжесть: на семьи с небольшими долгами и малый бизнес или на крупные схемы уклонения, активы, которые годами остаются вне досягаемости, и неэффективные налоговые льготы. Вопрос не только в объёме доступных денег. Вопрос в политическом выборе того, кого государство решает защищать в первую очередь.

Сильное государство — это не то государство, которое умеет быстро снять деньги со счёта гражданина. Сильное государство умеет построить такую экономику, в которой человек способен заработать, заплатить налоги, сохранить дом, развивать своё дело и не жить в постоянном ожидании следующего уведомления от налоговой.

Источники: ΑΑΔΕ, Kathimerini, IMF. Цифры относятся к последним доступным данным 2026 года.