Инцидент произошёл в ночь на 2 февраля. Члены группировки намеревались совершить акцию против центральных офисов компании «Виоланта АЕ», производителя печенья, на заводе которого в Трикале погибли пять работниц в результате взрыва, вызванного утечкой пропана.
Однако в ходе нападения был повреждён офис соседней компании, занимающейся продажей грунта и строительных материалов, здание которой расположено перед офисами «Виоланты».
По данным полиции, нападавшие накрыли забор одеялом, перелезли на территорию и с помощью кувалд разбили окна и офисные помещения компании, не имевшей отношения к трагедии.
«Ударили не туда»: «Рубикон» признал ошибку при нападении в Мениди и пообещал компенсацию pic.twitter.com/Hrt2vATy5f
— Athens News (@russianathens) February 2, 2026
Заявление «Рубикона»
Спустя несколько часов после атаки группировка опубликовала обращение, в котором признала допущенную ошибку и взяла на себя ответственность за произошедшее.
В заявлении подчёркивается, что акция была «ответом на работодательское преступление» на заводе «Виоланта» в Трикале, которое, по мнению анархистов, привело к гибели пяти работниц.
При этом представители «Рубикона» признали, что в этот раз был выбран неверный объект:
«Произошла ошибка. Был нанесён удар по другому зданию. Мы берём на себя ответственность. Компания, пострадавшая по ошибке, будет компенсирована», — говорится в заявлении.
В тексте также подчёркивается, что, по мнению группировки, ответственность за трагедию в Трикале несут как руководство компании, так и государственные структуры.
«Мы оплачиваем собственные ошибки», — заявили представители движения.
Расследование продолжается
Правоохранительные органы продолжают проверку обстоятельств нападения. Рассматривается возможная уголовная ответственность участников акции за порчу имущества и незаконное проникновение.
Инцидент вновь вызвал общественную дискуссию о методах деятельности радикальных группировок и границах «политического протеста» в современной Греции.
Редакционный комментарий
История с нападением «Рубикона» в Мениди показала не столько «принципиальность» анархистской группировки, сколько кризис самого формата уличного радикализма в современной Греции.
Формально всё выглядит логично: есть трагедия, есть возмущение, есть «акция возмездия». Но на практике получилась банальная ошибка, пострадала посторонняя компания, а сама акция превратилась в публичный фарс.
Ни руководство компании.
Ни государственные инспекции.
Ни контролирующие органы.
Ни система трудовой безопасности.
Никто из них не пострадал.
Зато пострадал случайный бизнес, не имеющий отношения к трагедии. Это классический признак вырождения радикального протеста: энергия есть, стратегия отсутствует.
Раньше «Рубикон» позиционировал себя как движение символических ударов. Сегодня всё чаще создаётся впечатление, что сама акция стала самоцелью.
Не результат.
Не эффект.
Не давление.
А просто: «мы должны что-то сломать, чтобы напомнить о себе».
Это уже не политический протест. Это — борьба за медийное выживание.
Обещание компенсировать ущерб выглядит благородно. Но по сути это признание: метод подобных акций опасен и неконтролируем.
Фактически сами участники подтвердили, что пострадали невиновные, а значит — удар был нанесён вслепую.
В нормальной политической культуре после такого пересматривают стратегию. В радикальной — просто публикуют новый пост в соцсетях.
Сегодня общественная реакция выглядит всё чаще одинаково:
«Опять что-то разбили. Опять лозунги. Опять ничего не изменилось».
И это смертельно для любого протестного движения. Без доверия общества протест превращается в информационный шум.
Парадоксально, но подобные акции работают в интересах самой системы, против которой якобы направлены.
Они:
- дискредитируют протест;
- отталкивают умеренных сторонников;
- дают повод для ужесточения контроля;
- обнуляют общественную поддержку.
В итоге выигрывает не «улица», а власть.
Случай в Мениди показал главное: «Рубикон» всё меньше похож на политическое движение и всё больше — на группу, застрявшую в тактике прошлого десятилетия.
Без новых форм.
Без реального давления.
Без влияния на решения.
Остаётся только разрушение витрин и тексты с оправданиями.
А это уже не борьба. Это — имитация борьбы.
