Когда защита становится наказанием: история матери и двух детей в Греции

Именно такую историю описывает автор греческой колонки о матери, которая одна воспитывала двух мальчиков. Старшему было около семи лет, младшему около двух. Семья жила бедно, женщина долго оставалась без работы, а затем устроилась на низкооплачиваемую должность с тяжёлыми условиями.

Имена участников, муниципалитет, больница и учреждения в публикации не названы. Открытые судебные документы по делу также не приводятся. Поэтому обстоятельства следует воспринимать как рассказ автора, знакомого с ситуацией, а не как независимо проверенное журналистское расследование.

Семейный кризис начался со школьной проблемы

Старший ребёнок испытывал поведенческие трудности и отказывался ходить в школу. Напряжение в семье росло, вмешивались родственники, возникали конфликты.

Во время одного из эпизодов мать попыталась силой заставить мальчика пойти на занятия. Автор не утверждает, насколько серьёзным было физическое воздействие, но подчёркивает, что телесное наказание ребёнка недопустимо.

Один из родственников обратился в муниципальную социальную службу. Сам факт обращения был оправдан: специалисты должны проверить, находится ли ребёнок в безопасности, и определить, какая помощь требуется семье.

Однако проверка завершилась не программой поддержки, а заключением социальной службы, направленным в прокуратуру по делам несовершеннолетних. После этого было принято решение временно изъять обоих детей.

О том, кто в Греции может распорядиться об изъятии ребёнка, чем временные меры отличаются от лишения родительской опеки и какие права сохраняются у семьи, читайте в отдельном руководстве «Афинских новостей» «Ювенальная юстиция в Греции: когда социальные службы могут изъять ребёнка из семьи».

Два месяца в больнице без болезни

Мальчиков поместили в детскую больницу. Они не нуждались в лечении, но подходящего места в системе социальной защиты для них не нашлось.

Таких несовершеннолетних в Греции неофициально называют «прокурорскими детьми». Их удаляют из семьи по распоряжению прокуратуры, но затем государство не может быстро предоставить приёмную семью или специализированное учреждение. В результате здоровые дети неделями и месяцами живут в больничных палатах.

Братья провели там около двух месяцев. Формально мать была временно отстранена от опеки. Фактически же она ежедневно находилась рядом и продолжала ухаживать за детьми, поскольку постоянного персонала для этого не хватало.

Получилась абсурдная конструкция: государство признало женщину недостаточно подходящей для заботы о сыновьях, но продолжало пользоваться её помощью, потому что заменить её было некем.

Три встречи за пять месяцев

Через два месяца прокуратура разрешила матери забрать детей домой. Одновременно семье предписали пройти психосоциальное сопровождение через учреждение психического здоровья.

Именно на этом этапе система могла бы изменить ситуацию. Старшему ребёнку требовалась регулярная работа со специалистом, матери была необходима поддержка, а семье в целом требовалось сопровождение, связанное со школой, бытовыми проблемами и воспитанием.

Однако, по словам автора колонки, за следующие пять месяцев состоялись только три встречи.

Поведенческие трудности ребёнка не исчезли. Бедность также никуда не делась. Но вместо усиления помощи прокуратура снова распорядилась изъять детей.

Мальчиков вновь отправили в больницу, где они провели ещё около двух месяцев. Государственный механизм повторил прежнее решение, хотя причины семейного кризиса так и не были устранены.

Ребёнка забрали ради безопасности, но не смогли защитить

Самый тяжёлый эпизод, согласно исходной публикации, произошёл во время второго пребывания детей в больнице.

В отсутствие матери старший мальчик подвергся сексуальному насилию со стороны 14-летнего подростка, также находившегося там по распоряжению прокуратуры. Автор утверждает, что жертвой того же подростка стала и 13-летняя девочка.

Дополнительные подробности воспроизводить не следует, тем более что речь идёт о несовершеннолетних и открытые материалы расследования отсутствуют.

Но главный факт истории сформулирован предельно ясно: ребёнка удалили из семьи, чтобы защитить, а затем поместили в среду, где государство не обеспечило ему необходимый надзор.

После произошедшего власти распорядились перевести детей в разные учреждения. Формально это было срочной защитной мерой. Для семьи же решение означало ещё одну травму.

Братьев разделили

Старший мальчик, по словам автора, кричал и просил мать не позволять увозить его. Младшему было около двух лет, и он едва ли мог полностью понимать происходящее.

Несмотря на это, детей разместили отдельно. Мать и бабушка были вынуждены ездить из одного учреждения в другое, чтобы поддерживать контакт с обоими.

Позже младшего мальчика передали в приёмную семью. В итоге мать окончательно потеряла опеку над ним. Среди неблагоприятных факторов в заключении, как утверждается, упоминалась и бабушка, признанная «нестабильным фактором».

Старшего ребёнка позднее вернули матери.

Так возникло труднообъяснимое противоречие: женщина оказалась признана неподходящей матерью для двухлетнего сына, но достаточно подходящей для воспитания старшего мальчика, который уже имел поведенческие трудности и пережил тяжёлую травму.

Одно из возможных объяснений состоит в том, что маленького ребёнка легче разместить в приёмной семье. Для семилетнего мальчика с психологическими и поведенческими проблемами найти новую семью значительно сложнее.

Это не доказывает, что конкретная приёмная семья действовала недобросовестно или стремилась к усыновлению. Но сама возможность такого различия показывает, насколько решения системы могут зависеть не только от оценки родителя, но и от того, насколько «удобно» устроить каждого ребёнка.

Система вмешалась, но семью не поддержала

Первоначальное обращение родственника в социальную службу нельзя считать неправильным. Если ребёнка ударили или ему угрожает опасность, специалисты обязаны вмешаться.

Проблема начинается после вмешательства. Семье не предложили устойчивую программу помощи. Дети дважды оказались в больнице без медицинской необходимости. Старший ребёнок пережил насилие в месте, которое должно было быть безопасным. Братьев разделили, младшего передали в приёмную семью, а старшего вернули в ту же семейную среду, ранее признанную неподходящей.

При этом мать продолжала ежедневно заботиться о детях даже тогда, когда юридически была отстранена от опеки.

История показывает не только слабость отдельных служб, но и отсутствие единой ответственности. Социальная служба готовит заключение, прокуратура отдаёт распоряжение, больница принимает детей, учреждение получает их на размещение, а последствия каждого решения растворяются между ведомствами.

В результате система может формально выполнить все процедуры, но так и не ответить на главный вопрос: стало ли детям после её вмешательства лучше и безопаснее?

Защита семьи не должна начинаться с её разрушения

Есть ситуации, когда ребёнка необходимо немедленно удалить из дома: тяжёлое насилие, сексуальная эксплуатация, хроническое пренебрежение или непосредственная угроза жизни не оставляют времени для долгих экспериментов.

Но в историях, где семейный кризис связан с бедностью, истощением родителя, школьными проблемами и отсутствием поддержки, изъятие не должно становиться единственным доступным государству инструментом.

Три встречи за пять месяцев нельзя назвать серьёзным психосоциальным сопровождением. Больничная палата не является заменой семье или специализированному учреждению. Разделение братьев не может быть административным решением, принимаемым лишь потому, что для них не нашлось одного места.

В Греции много говорят о защите семьи, демографическом кризисе и необходимости поддерживать рождение детей. Но уязвимые семьи существуют уже сейчас. Им нужны не только пособия и политические речи, но и работающие социальные службы, специалисты, безопасные учреждения и реальная возможность сохранить ребёнка дома.

Государственная система должна уметь не только забрать ребёнка в момент опасности. Она должна помочь семье устранить причины кризиса, сохранить связь между детьми и вернуть их домой, когда это становится безопасно.

В описанной истории вмешательство государства не решило первоначальную проблему. Оно создало несколько новых.

Именно поэтому защита ребёнка должна оцениваться не количеством прокурорских распоряжений и заполненных заключений, а итогом: стал ли ребёнок безопаснее, получил ли необходимую помощь и сохранил ли близких людей, которые имеют значение в его жизни.

Источник: На основе публикации Августин Зенакос, авторская колонка греческого издания in.gr. Имена участников и учреждения в публикации не названы, а открытые судебные документы не представлены, поэтому отдельные обстоятельства приводятся со ссылкой на рассказ автора.