Menu
Login

Алекос Эфтасьядис - Стальной ангел

Алекос Эфтасьядис - Стальной ангел

В культурном центре мэрии муниципалитета Кифисья прошла выставка  "Ангелы без крыльев", посвященная памяти Алекоса Эфтасьядиса" - писателя, сценариста, скульптора, страстного коллекционера, сумевшего собрать художественно значимую коллекцию из более чем шести тысяч предметов, в которой особое место занимают экспонаты греческого народного искусства и русского авангарда.

Многие экспонаты из его коллекции были приобретены музеями Бенаки, Митилини, Фракии, музеем хлеба Лулиса, некоторые подарены. Как скульптор Алекос создавал свои произведения ковкой по металлу. Это был уникальный творческий и технический процесс, поскольку в работе он использовал металл с затонувших кораблей. Корабельная сталь оказалась тем, что было нужно: она была столь же прочной, как и сам скульптор, в последний период жизни прикованный к инвалидному креслу, но сохранивший твердость духа и достоинство.

О знаменитом скульпторе и большом коллекционере - о своем муже - в интервью нашему изданию рассказала Людмила ГРИНЧЕНКО-ЭФТАСЬЯДИ. 

preview

- Людмила, почему выставка состоялась именно сейчас, в апреле: она приурочена к какой-то дате?

- На самом деле она  много раз переносилась по техническим причинам, поскольку не удавалось издать книгу "Маргиналии на полях элементарных композиций". Это книга о Казимире Малевиче и о скульптурах мужа, анализ связи его коллекционного материала, основанного на работах русского авангарда, и непосредственно композиций самого Алекоса, которые явились результатом переосмысления художественного опыта авангардистов. Сейчас все совпало, слилось воедино и решение о проведении было принято.

- То есть, и книга вышла?

- Нет, книга пока все еще не вышла, но она приобрела законченный вид и на выставке я представляла отдельные главы по элементарным композициям, истории искусства и так далее. Это стало возможным представить как единое целое.

- Как получилось, что скульптор использовал для своих работ металл старых кораблей: в этом была определенная идея или это практическая находка, не более?

- Алекос давно задумывался о том, чтобы сотворить нечто в металле, и именно в стали. Не знаю подробностей, но металл шел отдельно от композиций. Ему был нужен крепкий металл, который мог бы выдержать любое напряжение. Алекос долго не мог его найти. И, если я не ошибаюсь, это было у известных судовладельцев Мамидакисов - у них Алекос достал часть корабля: так началась эта история. Сталь старых кораблей, действительно, оказалась прочным материалом, в полной мере соответствующим замыслу скульптора. Сталь, во-первых, дает возможность крепко обустроить композицию, которая со временем совершенно не меняется. Во-вторых, цвет, который образуется на стали - этот налет от воды и те части, которые естественным путем приобрели красноватый тон, они дали возможность привнести цвет в скульптурную композицию, что практически было бы невозможно без использования масляных красок. И некоторые работы из стали специально местами не очищены - для того, чтобы имитировать двухцветовое пространство.

preview

- Пожалуйста, расскажите о том, как создавалась скульптурная коллекция, часть которой представлена на выставке. Почему, на Ваш взгляд, творчество Алекоса Эфтасьядиса так притягательно?

- Представлены несколько работ, которые более всего подходили к тематике русского авангарда.  Я думаю, что Алекос Эфтасьядис стал таким демиургом - именно в скульптурной области - поневоле. Он создал цикл, в котором предсказал свою кончину. Провидческий цикл. Мой муж умер от неизвестной болезни, когда все органы постепенно перестают действовать при совершенно полном сознании, при полном здоровье. Мне кажется, что он использовал свои скульптуры как некий дневник, в котором написал о себе. Главная тема антропоморфной скульптуры - выражение человека. Автопортрет - очевиден. Скульптуры были поставлены на дрифты и напоминают хоругви. Это хоругви, только вместо знамени - антропоморфная фигура, чем-то напоминающая кикладских идолов. Но в христианизированном, очеловеченном, облагороженном виде. При очень точном неподвижном остове всегда подаются разные руки - в движении, в повороте. Все это очень точно было  приближено к тому, что происходило в реальности потом.

Сначала Эфтасьядис сделал эти элементарные композиции, а потом он начал их проживать. Я видела все это со стороны - как он держится руками, как он пытается их поднять.

preview

 У меня есть элементарная композиция, где с фотографической точностью движение рук вверх запечатлевает попытку. Думаю, что он предсказал свой уход. Точно так же, как Хемингуэй в книге "Острова в океане": можно понять, что после этой работы он покончил с собой. Точно так же, как Тарковский перед тем, как снимать "Ностальгию"  поставил в дубле номер - дату своей смерти. Несколько раз. Совершенно не задумываясь об этом. И когда стали пересматривать все кинематографические ленты и увидели эти цифры, все были просто потрясены. Всех объял ужас, потому что это было не просто предвидение - это был выход в совершенно другую реальность.

Мой муж сделал три вещи: написал о себе такой цикл, сделал о себе такое предвидение; вышел в эту реальность и сыграл ее по своему, прописанному в металле, сценарию; в полной мере контролировал свою смерть. И это для художника, который исполняет свой сценарий и может контролировать свое метафизическое поведение в реальности, на самом деле очень-очень редко. И с ним я поняла, что смерть - это жизнь.

Я видела смерть в ее естественном виде - как ее переживал настоящий демиург. Я поняла, что смерть есть некая зона. Это не момент. Это персонифицированное "оно", если можно так говорить о смерти. Не он, не она - оно. Персонифицированный образ, конкретный дух, конкретный человек, конкретная личность, которая к тебе приходит. Так это происходило с демиургом. И я думаю, что именно так происходило и со всеми великими. Потому что иначе они не сбивались бы на цифры своих уходов, как это было у Тарковского. Такое общение, которое начинается задолго, приносит в мир все эти предчувствия, которые мы читаем у всех великих авторов.

Впервые в своей жизни я столкнулась с тем, как это реально проживается. Я видела, как человек выходит из тела. Это удивительный опыт. Когда ты видишь, как человек умирает, а он находится в полном сознании и описывает все, что с ним происходит: "Я вошел в холодную воду. Знаешь, как там холодно...". А потом начинается теплая вода и описание.

 Вот "Старик и море" Хемингуэя - это очень серьезно. Но у каждого, по всей вероятности, своя зона общения с персонифицированным явлением, которое не есть уход куда-то, а есть переход. Начинается модификация души. Чем больше величина, тем заранее тебя готовят. И еще я поняла такую вещь: людям, которые святы, смерть является не в таком виде, как всем остальным. Это не то, что видят все. Они даже умирают по-особому. Они не понимают, что уходят. Поэтому у них ясное сознание и их метафизическая часть чего-то словно боится. Но метаморфоза, которая происходит задолго до этого, дает возможность понять, услышать и принять многие вещи. Поэтому мой муж все это сначала написал, создал в этюдах, а потом воплотил в металле. А потом сыграл. И вывел философскую мораль - нет ничего, что может сломить твой дух и твое достоинство. Это был человек, который, находясь в инвалидном кресле, ни разу ни перед чем не поклонился, не спасовал в угоду обстоятельствам. Его позвоночник находился в гордой вертикали, этому соответствовало даже значение его имени: Эфтасьядис - значит крепко стоящий. Он и остался таким. Поэтому его работы интересны.

preview

- Надо быть очень сильным человеком и настоящим творцом, чтобы посредством таланта воплотить в искусстве собственную смерть еще при жизни.

-  У тебя нет выбора. Ты встал на такое место, под которое тебя и вооружают. Тебе дают абсолютное обмундирование, чтобы выстоять и место, и роль, и время. У тебя будет абсолютно  все, чтобы сыграть, пробыть, прожить. Это уникально. А с художественной точки зрения - во всем, что делал мой муж, много ума, ощущений и атмосферности, и еще - желания успеть: он работал с металлом по восемь часов в день.

- Многие работы Алекоса Эфтасьядиса находятся в частных коллекциях, а есть ли его скульптуры и экспонаты других коллекций в Афинах, в музеях Греции?

- Да, действительно, его работы есть в коллекциях Диамантидиса, Сваровски, Куцулюцу, Канелопулу, Мицотаки, Василакис... Я не знаю ни одного дома, где бы не было хотя бы одного предмета от моего мужа. Причем, это может быть как  ручка для двери, так и серия украшений для звезды Голливуда. Диапазон творческого дыхания  Алекоса был невероятный. Наверное, трех жизней не хватило бы, чтобы воплотить все в жизнь. Он был очень востребован, его любили. Он был счастлив.

Насколько я помню, были подарены работы в археологический музей Лесбоса, в музей хлеба Лулеса: собственно, весь этот музей построен на коллекции Эфтасьядиса - они приобрели у нас штампы пятнадцатого-шестнадцатого веков, на них и был основан музей. В пополнение музейных фондов я передала скульптуру "Вертикаль" с дарственной надписью. Еще один акт дарения был довольно давно, в 1997-м году, когда Эфтасьядис подарил музею Бенаки несколько византийских алтарей.

- Алекос Эфтасьядис-коллекционер легко расставался со своими приобретениями?

- Есть вещи, которыми ты не можешь обладать. Потому что, чем бы ты ни обладал единолично, присутствие этой большой вещи постепенно уменьшается до уровня этого одного человека. Если у тебя есть гениальная вещь стоимостью в несколько миллионов и ты смотришь на нее один, ты не уменьшаешь ее значимость. Но со временем у тебя складываются с ней очень простые домашние отношения, и пропадает идеал музейной недосягаемости. Например, когда у тебя есть работы Малевича, ты смотришь - да, это Малевич. Но если ввести их в музейное пространство, это сразу прокладывает границу недосягаемости, и ты понимаешь - так кто же рядом с тобой. И когда ты вживаешься в это, они тебя абсолютно изменяют. Ты приближаешь их к себе, низводишь на свой уровень, изменяясь сам. Так же, как византийская икона, когда ты на нее смотришь - она словно подает тебе руку в другое пространство. После двух-трех часов ты уже за пределами. Точно так же и супрематические работы Малевича.

preview

- Нет ли противоречия в страсти коллекционирования и меценатстве?

- Думаю, у моего мужа не было желания дарить в целом. Были какие-то вещи, которые он дарил по необходимости - если видел, что чего-то не хватало, нужно что-то завершить. Он работал на восстановлении монастыря святого Иоанна на Патмосе, где хранятся потрясающие христианские реликвии. Он занимался церковью и очень много вещей передал туда, посчитав это необходимым.

А страсть к коллекционированию была выше его. Это единственная страсть, которая искореняет у человека всякое понимание о том, что такое деньги. Как только они появляются - сразу что-то приобретается, причем, независимо от того, какие это деньги.

- Ваши впечатления от выставки, как все прошло?

- Это был, скорее, вечер-посвящение, пафосно-сентиментальный, на который собрались близкие люди, с которыми мой муж общался тридцать лет - они все, как одна творческая семья.  Первая часть была восторженно-торжественной, а ко второй я могу применить выражение жены Рихтера о "состоянии плакальщицы". Выступали друзья и когда заканчивали говорить, мы все рыдали. Потому что это было состояние, описанное в "Распятии" Анны Ахматовой: "А туда, где молча Мать стояла, Так никто взглянуть и не посмел", потому что на Христа было легче смотреть, чем на Мать. Мне было больно смотреть на людей, потому что те, кто присутствовал в последний день жизни Алекоса, они  увидели его перерожденным. Они увидели человека, который вырывается в пространство при полной   неподвижности. И даже спустя семь лет одно воспоминание об этом приводило их в какой-то благоговейный трепет. И трудно было говорить. Мы все сдерживали слезы. Это было очень эмоционально.

preview

- Планируются ли аналогичные встречи в перспективе?

- Надеюсь, это будет происходить. В целом в планах есть организация и проведение  различных событий, касающихся творчества Алекоса Эфтасьядиса, греческого искусства, русского авангарда. Может быть, это будут фестивали. Может быть, будут учреждены стипендии. Мы можем действовать во многих направлениях.  Все это для того, чтобы люди не забывали, что и как у нас здесь происходит. Чтобы помнили. Алекос Эфтасьядис ушел абсолютно состоявшимся человеком, занимавшимся любимым делом и познавшим признание.

 

Система Orphus

Не пропусти другие интересные статьи, подпишись:

Поделиться ссылкой:

О том, как поделиться
Правила комментирования (комментарии премодерируются)
Наверх

Новости по Email

Новостные ленты

Партнеры сайта