«Возврата к лигниту не будет»: почему энергетический курс Мицотакиса вызывает всё больше вопросов

28 августа премьер-министр выступил в Птолемаиде на площадке нового комплекса Wonderplant и сформулировал позицию правительства без каких-либо оговорок.

«Тот, кто говорит вам, что Западная Македония может вернуться к лигниту, говорит вам неправду. Он вас обманывает».

По версии правительства, экономическое будущее региона связано уже не с добычей бурого угля, а с новыми производствами, технологиями, сельским хозяйством и инвестициями. ERT приводит заявление Мицотакиса полностью.

Но Европа не везде сжигает за собой мосты

Сам по себе отказ от угля не является чем-то необычным для ЕС. Почти все европейские государства декларируют постепенную декарбонизацию.

Разница заключается в том, как именно они это делают.

Польша остаётся одним из наиболее зависимых от угля государств Евросоюза. Варшава также планирует сокращать его использование, развивать АЭС, ВИЭ и накопители, однако официальная энергетическая стратегия прямо подчёркивает необходимость учитывать энергетическую безопасность, собственные ресурсы и достаточное время для перехода.

Польская энергетическая политика до 2040 года прямо предупреждает, что декарбонизация не должна приводить к энергетической бедности, ослаблению экономики и промышленной деградации.

Германия тоже оставляет запасной выход

Ещё показательнее ситуация в Германии.

Берлин планировал полностью отказаться от лигнита в Северном Рейне — Вестфалии к 2030 году. Однако в августе снова возник вопрос о том, не следует ли сохранить часть электростанций значительно дольше.

По данным Reuters, речь идёт примерно о 3,6 ГВт лигнитных мощностей, которые потенциально могут оставаться в режиме резерва до 2033 года. Причина — опасения относительно устойчивости энергоснабжения после закрытия традиционных базовых мощностей.

То есть Германия продолжает энергопереход, но одновременно обсуждает сохранение возможности вернуть угольную генерацию в случае необходимости.

Греция не просто закрывает — она уничтожает возможность возврата

На этом фоне греческий подход выглядит значительно более категоричным.

В Козани взорвали гигантские экскаваторы: Греция хоронит свои запасы «бурого угля» pic.twitter.com/OVSLHiHxBo

— Athens News (@russianathens) June 19, 2026

18 июня в карьере Мавропиги ΔΕΗ контролируемым взрывом обрушила три огромных роторных экскаватора, десятилетиями использовавшихся для добычи лигнита.

Машины были около 100 метров в длину и 50 метров в высоту. После взрыва они подлежали окончательной разделке на металл.

«Афинские новости» подробно показывали момент уничтожения техники в материале «В Козани взорвали гигантские экскаваторы: Греция хоронит свои запасы бурого угля».

ΔΕΗ объяснила происходящее тем, что оборудование было выведено из эксплуатации и что контролируемый взрыв являлся безопасным способом его демонтажа.

Но после сегодняшних слов Мицотакиса этот эпизод приобретает уже совсем другой политический смысл.

Речь идёт не просто о том, что эти машины сегодня не нужны. Государство исходит из того, что они не понадобятся никогда.

Почему не оставить резерв?

Именно этот вопрос вызвал наиболее жёсткую реакцию после публикации видео.

Критики спрашивали: почему гигантские машины нельзя было законсервировать? Почему их нельзя было продать или сохранить часть оборудования? Почему хотя бы минимальная инфраструктура добычи не оставляется как стратегический резерв?

Местная инициативная группа Птолемаиды и Эордеи пошла значительно дальше и назвала уничтожение экскаваторов «предательским» решением. Подобные определения массово звучали и в социальных сетях.

Это политическая оценка критиков правительства, а не установленный факт. Но сама причина возмущения вполне понятна.

Государство может отказаться от использования ресурса. Совсем другое дело — уничтожить инфраструктуру, которая позволяла бы вернуться к нему при изменении обстоятельств.

А обстоятельства уже однажды изменились

Греции даже не нужно обращаться к гипотетическим сценариям.

В 2022 году после энергетического кризиса и взлёта цен на природный газ Афины сами были вынуждены увеличить использование бурого угля.

«Афинские новости» тогда подробно разбирали, почему лигнит внезапно снова оказался востребованным, несмотря на предыдущую стратегию ускоренного отказа от него.

Другими словами, история уже показала: энергетическая ситуация способна измениться намного быстрее, чем государственные планы на 20–30 лет.

Wonderplant вместо угля

Ответ правительства сегодня — инвестиции вроде Wonderplant.

На бывших лигнитных землях строится гидропонный комплекс стоимостью около 130 млн евро, который должен создать более 300 постоянных рабочих мест.

Это безусловно полезный проект.

Но он не отвечает на вопрос энергетической безопасности.

Теплица может заменить часть рабочих мест шахты. Она не может заменить собственный топливный резерв государства.

Редакционный комментарий

Спор вокруг лигнита часто пытаются свести к простой формуле: сторонники прошлого против сторонников зелёного будущего.

Но после уничтожения добывающей инфраструктуры вопрос выглядит иначе.

Польша проводит декарбонизацию, сохраняя энергетическую безопасность. Германия закрывает угольные мощности, но одновременно обсуждает сохранение части из них в резерве.

Греция идёт дальше: она не просто отказывается от лигнита — она физически сокращает возможность изменить это решение в будущем.

Можно считать этот выбор правильным. Можно считать старые экскаваторы экономически бесполезными. Но после энергетического кризиса 2022 года утверждать, что собственный резервный ресурс никогда больше не понадобится, — чрезвычайно смелая ставка.

Именно поэтому главный вопрос уже не «нужен ли Греции лигнит сегодня?», а «зачем заранее лишать страну возможности использовать его завтра?».