Мицотакису приходится отвечать: кто купил Predator у Тала Дилиана

Речь идёт об иске, поданном основателем Intellexa в Израиле. Как ранее сообщали «Афинские новости», в документе Дилиан утверждает, что продал Predator государственным органам Греции и считает саму сделку законной.

При этом он отрицает участие в предполагаемом незаконном использовании программы для заражения телефонов политиков, журналистов и других граждан.

Дело требуют вернуть из архива

Адвокат жертв Predator Захариас Кессес подал в прокуратуру Ареопага новое заявление о возобновлении расследования.

Он настаивает, что израильский судебный документ является новым материалом, которого не было у греческих прокуроров, когда они принимали решение об отсутствии доказанной связи государственных служб с Predator.

Кессес просит получить заверенную копию иска по каналам международной правовой помощи, допросить Тала Дилиана и проверить, какой именно государственной структуре была продана система. 

Что отвечает правительство

Правительственный представитель Павлос Маринакис попытался снизить значение нового документа, заявив, что речь идёт об утверждениях одной из сторон судебного спора, а не о новом судебном выводе.

Позиция правительства остаётся прежней: греческие следственные органы не установили, что Predator приобретала или использовала ΕΥΠ либо другая государственная служба.

Однако теперь от кабинета требуется более конкретный ответ. Если Дилиан действительно продал систему государственным органам Греции, необходимо установить покупателя, договор, источник финансирования и получателя оборудования или лицензии.

Самарас также обратился в Ареопаг

Отдельное заявление в прокуратуру Ареопага подал бывший премьер-министр Антонис Самарас. Он требует полностью расследовать предполагаемую попытку заражения его телефона Predator.

Самарас утверждает, что неоднократно просил правительство дать ответы, но так их и не получил. Его заявление было подано ещё до публикации нового документа Дилиана, однако оба обращения теперь касаются одной и той же закрытой части расследования. 

Политический конфликт вместо ответа по существу

Реакция правительства на действия Самараса быстро вышла за рамки юридического вопроса. Маринакис связал инициативу бывшего премьер-министра с его политическими планами и обсуждением возможного создания новой партии.

Сторонники Самараса ответили, что правительство должно объяснить не политические мотивы заявителя, а то, имели ли «Новая демократия» и кабинет Мицотакиса отношение к слежке. 

Так расследование Predator всё заметнее переплетается с борьбой за консервативный электорат и возможной перестройкой правого фланга перед выборами.

Разногласия внутри правительства

Дополнительное напряжение вызвали заявления министра здравоохранения Адониса Георгиадиса. Он допустил возможность будущего сотрудничества «Новой демократии» с партией Самараса, если бывший премьер не потребует замены Кирьякоса Мицотакиса.

Правительственный представитель сначала назвал подобный сценарий «многократно гипотетическим», а затем прямо уточнил, что позиция Георгиадиса не является позицией премьер-министра и правительства. Официальной целью «Новой демократии» остаётся самостоятельное парламентское большинство. 

Что на самом деле меняет документ Дилиана

Израильский иск пока не устанавливает, кто управлял Predator и кто отдавал распоряжения о заражении телефонов.

Но он создаёт серьёзное противоречие с прежней публичной версией, согласно которой греческое государство не приобретало программу. Сам продавец теперь указывает, что покупателем были греческие государственные органы.

Поэтому вопрос уже нельзя сводить только к частным компаниям, отдельным посредникам и неизвестному оператору. Даже если продажа была законной, государство обязано объяснить, кто приобрёл систему и что с ней произошло после покупки.

Редакционный комментарий

Правительство пытается отвечать на новый документ рассуждениями о мотивах адвоката и партийных планах Самараса. Но политическая биография заявителей не меняет содержание иска Дилиана. Если продавец Predator утверждает, что передал систему греческим государственным органам, общество вправе узнать название покупателя, цену договора и дальнейшую судьбу программы. Пока вместо этих ответов предлагается спор о том, кто и зачем снова поднял неудобную тему.