Европейский «Ормуз»: почему в Москве обсуждают давление на ЕС вместо новой войны на фронте

Новая волна публикаций в польских и британских СМИ о возможной атаке России на Польшу или страны Балтии многими была воспринята скептически. И не без оснований: подобные прогнозы звучат давно, а война в Украине, наоборот, требует от Москвы всё больше ресурсов. На первый взгляд трудно представить, что Кремль в такой ситуации решится открыть ещё один фронт против государств НАТО, которые в совокупности превосходят Россию по экономике, населению и обычным вооружениям.

Однако сами разговоры о риске прямого давления на Европу нельзя списывать только на информационную кампанию. Они пересекаются с дискуссией, которая в последние месяцы заметна в российской военной и околовоенной среде: если Украина не ломается под ударами, а Европа остаётся её главным финансовым, промышленным и военным тылом, то давление следует переносить не на Киев, а на европейскую инфраструктуру и политическую волю.

Главное в нескольких пунктах

• В российских военных пабликах проводят аналогию между войной России против Украины и недавним противостоянием Ирана с Израилем и США.
• Логика сторонников такого подхода проста: Украину сложно «сломать» ударами по территории, пока её поддерживает Европа.
• В качестве условного европейского «Ормуза» рассматриваются энергетические объекты, логистика, терминалы, морские маршруты и приграничные территории.
• Цель подобного давления, согласно этой логике, не оккупация Европы, а принуждение её к сокращению поддержки Украины.
• Но Европа не страны Персидского залива: ответ на прямую атаку может оказаться военным, включая удар по российским объектам.
• Любой такой сценарий быстро поднимает главный вопрос: где проходит граница, после которой стороны начнут рассматривать применение ядерного оружия.

Почему аналогию проводят именно с Ираном

В российской дискуссии война в Украине нередко сравнивается с противостоянием Израиля и Ирана. В этой схеме Украина оказывается в роли Израиля: государство, которое может нести тяжёлые потери, но сохраняет способность продолжать войну благодаря масштабной внешней поддержке.

Россия в этой конструкции отчасти отводит себе роль Ирана: страны, которая не может быстро уничтожить противника прямыми ударами, но способна искать уязвимые точки среди его союзников.

Ключевой тезис сторонников такого подхода выглядит так: удары по украинской территории могут причинять огромный ущерб, но не обязательно лишают Киев возможности продолжать войну. Особенно пока финансовая поддержка, поставки вооружений, боеприпасов, дронов и разведданных продолжают поступать из Европы.

Европейские государства действительно наращивают поддержку Украины, включая военное производство, финансовую помощь и меры по обходу прежних ограничений. Лондон в своих стратегических документах прямо называет Россию наиболее острой угрозой для европейской безопасности, а страны ЕС продолжают обсуждать дополнительные ограничения в энергетическом и банковском секторах против Москвы. :contentReference[oaicite:0]{index=0}

Европа как главный тыл Украины

После сокращения роли США европейские страны стали ещё важнее для украинской экономики и обороны. Это касается не только денег. Европа участвует в поставках техники, боеприпасов, средств ПВО, обучении военных, ремонте техники и производстве беспилотников.

С точки зрения российских «ястребов», именно этот тыл и является главной проблемой. Пока он работает, Украина может компенсировать потери, держать фронт и продолжать боевые действия, даже если её собственная промышленная и энергетическая инфраструктура регулярно подвергается ударам.

Отсюда возникает опасная идея: заставить Европу не просто опасаться войны, а почувствовать её цену непосредственно на своей территории.

Что может стать европейским «Ормузом»

Ормузский пролив стал символом уязвимости глобальной экономики потому, что через него проходит значительная часть морских поставок нефти и сжиженного природного газа. Любая угроза судоходству там мгновенно превращается в рост цен, нервозность рынков и давление на правительства. Через Ормуз проходит около пятой части мировой морской торговли нефтью, а также значительные объёмы LNG из стран Персидского залива. :contentReference[oaicite:1]{index=1}

В европейском варианте такого «Ормуза» речь могла бы идти не об одном проливе, а о наборе уязвимых точек:

• нефтеперерабатывающие заводы и топливные терминалы;
• порты и объекты приёма сжиженного природного газа;
• подводные кабели, трубопроводы и морская инфраструктура;
• балтийские маршруты, датские проливы и районы прохода судов;
• логистические центры, железнодорожные узлы и склады;
• давление на судоходство, в том числе вокруг так называемого «теневого флота».

Подобные риски уже перестали быть чисто теоретическими. В Балтийском море европейские власти фиксируют рост проблем с навигацией, в том числе помехи спутниковым системам, а тема безопасности танкеров и санкционного судоходства стала частью большой политической борьбы.

Не захватить, а напугать

Важно понимать: сценарий, о котором рассуждают сторонники такого подхода, не обязательно предполагает полномасштабное вторжение России в Польшу или страны Балтии.

Логика может быть другой: ограниченный удар, диверсия, морской инцидент, захват небольшого участка территории, атака на инфраструктуру или демонстративное нарушение границы. Целью было бы не удержание территории, а создание кризиса, который должен расколоть НАТО и заставить европейские столицы спорить между собой.

В польских публикациях этот страх уже формулируется открыто: Россия якобы может рассчитывать не на прямую победу над НАТО, а на политическую нерешительность Запада, который предпочтёт переговоры военному ответу.

Такая тактика основана на предположении, что европейцы не захотят рисковать благополучием, энергоснабжением, экономикой и спокойной жизнью ради Украины. Именно это и является главным расчётом сторонников «европейского Ормуза».

Но Европа не Персидский залив

У этой конструкции есть серьёзная проблема. Европа не состоит из стран, которые могут позволить себе отойти в сторону после удара по инфраструктуре или судоходству. Прямая атака на Польшу, Прибалтику или другой член НАТО запускает совершенно другую логику: давление на правительства будет идти не только в сторону переговоров, но и в сторону военного ответа.

И здесь появляются вопросы, на которые никто не может дать точного ответа.

• Первый вопрос: ограничится ли Европа дипломатией и санкциями или нанесёт ответный удар по российским военным объектам, флоту, базам и логистике?
• Второй вопрос: если боевые действия коснутся Калининградской области, Балтики, Санкт-Петербурга или российских военных объектов, готова ли Москва поднимать ставки до ядерного уровня?
• Третий вопрос: как поведут себя США, особенно если Россия попытается подкрепить ультиматум угрозой использования ядерного оружия?

Именно отсутствие ясного ответа на эти вопросы пока остаётся главным тормозом. Не гуманизм, не миролюбие и не доверие между сторонами. Просто никто не знает, где закончится «ограниченный сигнал» и начнётся война, которую уже невозможно остановить.

Калининград, Балтика и тень ядерного сценария

Особенно опасным остаётся Балтийский регион. Здесь рядом находятся российский Калининград, Польша, Литва, Латвия, Германия, Дания и ключевые морские маршруты. Любой кризис в этом пространстве может быстро затронуть военную логистику, гражданское судоходство, энергетику и вопросы безопасности НАТО.

Нельзя исключать, что Москва воспринимает давление на российские танкеры, попытки задержаний судов или расширение санкций против «теневого флота» как часть более широкого экономического наступления. В российских и европейских публикациях уже звучит тезис о том, что борьба вокруг танкеров может стать следующим крупным источником конфликта. :contentReference[oaicite:3]{index=3}

Но превращать эти споры в военный ответ означало бы открывать дверь к непредсказуемой эскалации. В отличие от торгового конфликта, ракета, морская мина или атака на терминал не имеют функции «отменить действие» после того, как политики поняли, что зашли слишком далеко. Человечество, разумеется, придумало массу способов нажимать на красные кнопки, не прочитав инструкцию.

Редакционный комментарий

Самая опасная часть этой истории состоит не в том, что Россия обязательно готовит удар по Польше или Прибалтике. Прямых доказательств такого решения нет. Опасность в другом: всё больше людей в Москве, Варшаве, Лондоне и Брюсселе начинают строить сценарии, где ограниченный удар, морская блокада, атака на инфраструктуру или давление на судоходство рассматриваются как инструмент политического принуждения.

Проблема в том, что такие сценарии работают только на бумаге. На бумаге можно предположить, что Европа испугается, США не вмешаются, Россия остановится вовремя, а ядерное оружие останется в шахтах. В реальности каждая сторона будет принимать решения в условиях паники, неполной информации, давления военных, СМИ и общественного мнения.

Европейский «Ормуз» может стать не слабым местом Европы, а спусковым крючком для войны, которая очень быстро перестанет быть региональной.

Самый рациональный путь избежать этого сценария остаётся прежним и крайне скучным для любителей геополитических фантазий: искать способ остановить войну в Украине до того, как попытки давления на тыл противника превратятся в прямую войну России и Европы.

Источники: Strategic Defence Review Великобритании; National Security Strategy Великобритании; «Афинские новости»: инциденты вокруг российского танкерного флота; «Афинские новости»: Ормуз и рост цен на энергоносители.