Средиземное море втягивают в конфликт с Россией

По словам главы европейской дипломатии Каи Каллас, правила применения сил миссии были изменены, после чего её корабли начали высаживать досмотровые группы на суда, подозреваемые в перевозке российской нефти в обход санкций.

Решение означает серьёзное повышение ставок. До сих пор давление на связанные с Россией танкеры в основном выражалось в санкционных списках, запретах на заход в порты, ограничениях на страхование и обслуживание. Теперь к экономическим мерам добавляются непосредственные действия военных кораблей в море.

В Брюсселе утверждают, что цель таких операций — повысить безопасность судоходства, снизить экологические риски и сократить нефтяные доходы, которые позволяют Москве продолжать войну на Украине.

Однако переход от банковских запретов к досмотрам торговых судов создаёт опасную зону неопределённости. Особенно если рядом с танкером окажется российский военный корабль или судно откажется добровольно допустить европейскую группу на борт.

IRINI создавали не для борьбы с Россией

Военно-морская операция EUNAVFOR MED IRINI была запущена Европейским союзом в 2020 году. Её первоначальной задачей был контроль за соблюдением оружейного эмбарго ООН в отношении Ливии.

Мандат операции включает наблюдение за морскими перевозками, сбор информации о незаконном экспорте нефти из Ливии, подготовку ливийской береговой охраны и противодействие сетям контрабанды людей.

В 2025 году Совет ЕС продлил действие IRINI до 31 марта 2027 года. Теперь существующая военно-морская инфраструктура используется и для противодействия судам, которые европейские структуры связывают с российским «теневым флотом».

Формально это объясняется защитой морской безопасности. Фактически операция, созданная для контроля ливийского эмбарго, становится ещё одним инструментом санкционной войны с Россией.

Что такое «теневой флот»

Под «теневым флотом» в ЕС понимают суда, которые используются для перевозки российской нефти и нефтепродуктов в обход западных ограничений.

Обычно речь идёт о старых танкерах со сложной или непрозрачной структурой собственности, частой сменой названий и флага, сомнительным страхованием либо регистрацией в государствах, которые не присоединились к западным санкциям.

Европейские власти также указывают на экологическую опасность: многие такие суда эксплуатируются десятилетиями, а авария крупного танкера способна привести к катастрофическому разливу нефти.

Москва отвергает само определение «теневой флот», считая его политической конструкцией, с помощью которой ЕС пытается ограничить законную российскую торговлю с третьими странами.

Можно ли просто подняться на иностранное судно

Само включение судна в европейский санкционный список ещё не даёт автоматического права силой захватить его в международных водах.

Досмотр иностранного судна должен иметь правовое основание. Это может быть согласие государства флага, соглашение о предварительном разрешении на досмотр, подозрение в использовании ложного флага либо иные обстоятельства, предусмотренные международным морским правом.

Именно поэтому заявления о том, что IRINI теперь может без ограничений останавливать любые танкеры, связанные с Россией, были бы преувеличением.

Но и преуменьшать значение решения не стоит. Европейская военно-морская миссия уже участвует в физическом досмотре судов, которые Брюссель считает частью российской санкционной схемы. То есть граница между финансовым давлением и силовым принуждением становится всё тоньше.

Опасность прямого инцидента

Главный риск связан с возможным сопровождением торговых судов российскими военными кораблями.

Если европейский корабль попытается остановить танкер, а российский эскорт потребует обеспечить ему свободный проход, ситуация может быстро перейти от обмена радиосообщениями к опасному маневрированию, блокированию курса или применению предупредительных мер.

Даже если ни одна сторона не планирует открывать огонь, море не оставляет большого пространства для исправления ошибок. Несколько неверных решений, повреждение судна или столкновение способны вызвать кризис, который политики уже потом будут объяснять «непреднамеренной эскалацией».

Но непреднамеренная эскалация всё равно остаётся эскалацией. Особенно когда с обеих сторон действуют вооружённые корабли, а решения принимаются за минуты.

21-й пакет санкций

Одновременно Европейская комиссия представила проект 21-го пакета санкций против России.

Предлагаемые меры сосредоточены на энергетике, финансовом секторе, криптовалютных операциях, торговле и рыболовстве. Отдельное место вновь занимает российский «теневой флот».

Еврокомиссия предложила добавить в санкционный список ещё 30 судов. Ранее ограничения уже были распространены на 632 корабля.

Впервые Брюссель также намерен активнее преследовать суда и компании, которые обслуживают находящиеся под санкциями танкеры: снабжают их топливом, помогают перегружать нефть, предоставляют портовые, торговые или перерабатывающие услуги.

Под ограничения могут попасть не только сами танкеры, но и связанные с ними порты, нефтеперерабатывающие предприятия, трейдеры и посредники в третьих странах.

Нефтяной потолок сохранят

Еврокомиссия также предлагает сохранить потолок цены на российскую нефть на уровне 44,10 доллара за баррель до начала 2027 года, что учитывая войну США и Израиля с Ираном, является нонсенсом. 

Смысл ограничения заключается в том, чтобы Россия могла продавать нефть, не создавая дефицита на мировом рынке, но не получала полной выгоды от высоких цен.

Однако эффективность потолка зависит от контроля над перевозчиками, страховщиками, банками и посредниками. Россия постепенно выстроила альтернативную сеть судов и услуг, поэтому ЕС вынужден постоянно расширять санкционные списки.

Теперь Брюссель пытается компенсировать слабость экономических ограничений более жёстким контролем морских перевозок. И здесь санкционная политика начинает опасно сближаться с военно-морской блокадой, хотя официально это слово пока никто не произносит.

Средиземное море втягивают в украинский конфликт

Война на Украине давно перестала ограничиваться сухопутным фронтом. Она охватывает энергетические объекты, трубопроводы, порты, нефтеперерабатывающие заводы, страхование и международную торговлю.

Теперь ещё одним пространством противостояния становится Средиземное море.

Для ЕС досмотры являются способом перекрыть российские нефтяные доходы. Для Москвы — попыткой вмешаться в торговлю России с государствами, которые не обязаны соблюдать европейские санкции. Для владельцев судов и экипажей это риск оказаться между двумя военно-политическими центрами силы.

Особенно тревожно, что каждая сторона ссылается на безопасность и международное право. Брюссель говорит об опасных танкерах и обходе санкций. Москва — о свободе судоходства и незаконном вмешательстве в международную торговлю.

Подобные противоречия обычно хорошо выглядят в дипломатических заявлениях. Гораздо хуже они выглядят в море, когда один вооружённый корабль требует остановиться, а другой обещает обеспечить свободный проход.

Давление вместо переговоров

Европейский союз заявляет, что новые санкции должны усилить давление на Москву и заставить её согласиться на прекращение огня и переговоры.

Однако сама логика действий ЕС остаётся противоречивой. С одной стороны, европейские лидеры говорят о необходимости дипломатии. С другой — расширяют санкции, вооружают Украину и переносят противостояние на морские маршруты.

Это не означает, что Россия готова отказаться от собственных требований. Москва также продолжает военные действия и не демонстрирует готовности принять условия, предлагаемые европейскими государствами.

Но переговоры, сопровождаемые попыткой остановить экспорт одной из сторон с помощью военных кораблей, всё меньше напоминают поиск компромисса и всё больше — борьбу за то, кто подойдёт к столу с более сильной позицией.

Редакционный комментарий

ЕС называет операцию борьбой с обходом санкций и защитой судоходства. Россия называет её вмешательством в законную торговлю. Но за юридическими формулировками просматривается очевидный сдвиг: экономическая и санкционная война постепенно переходит в войну России с Евросоюзом.

IRINI пока не объявлена блокадной операцией, а её корабли не получили безусловного права захватывать любой российский танкер. Однако европейские военные уже выходят на палубы судов, связанных с российской нефтью. Это качественно новый этап.

Самая опасная ошибка — считать, что подобные операции можно бесконечно расширять без последствий. Пока капитаны соглашаются на досмотр, всё выглядит как исполнение санкционного режима. Но достаточно одного отказа, одного российского эскорта или одного неудачного манёвра, чтобы Средиземное море превратилось из торгового маршрута в ещё один фронт конфликта.