Министр иностранных дел Гидеон Саар объявил о создании новой Дирекции общественной дипломатии. По его словам, изменение глобального общественного мнения напрямую влияет на решения правительств, а потому информационный фронт стал элементом национальной безопасности.
Из общей суммы новый бюджет закрепляет лишь часть средств — около 1 млрд шекелей — однако общий объём трат беспрецедентен. Для сравнения: год назад Израиль выделил примерно 150 млн долларов, что уже тогда считалось рекордом и в двадцать раз превышало средние расходы предыдущих лет.
Кабинет министров утвердил предварительную версию бюджета после многочасовых переговоров. Теперь документ, общий объём которого достигает 662 млрд шекелей, направлен на рассмотрение в Кнессет. Если его не утвердят до конца марта 2026 года, парламент будет распущен, а страна уйдёт на досрочные выборы.
Резкое увеличение трат на имиджевые программы напрямую связано с ухудшением международного восприятия Израиля из-за войны в Газе. После атаки ХАМАС в октябре 2023 года, унёсшей жизни 1 200 человек, Израиль начал масштабные авиационные, артиллерийские и наземные операции в секторе.
По данным местных медицинских структур, в Газе погибли почти 70 000 палестинцев, а до 90% населения стало внутренне перемещёнными лицами. Израиль сталкивается с обвинениями в геноциде со стороны ряда государств и международных организаций.
На фоне растущей глобальной критики власти страны делают ставку на стратегическое усиление информационного присутствия и попытку восстановить контроль над международным дискурсом. Новый бюджет фактически превращает медиапространство в ещё один театр военных действий.
Редакционный комментарий
Резкое, почти пятикратное увеличение израильского бюджета на «общественную дипломатию» — это не просто попытка улучшить имидж страны. Это фактическое признание, что международная поддержка стремительно тает, а война в Газе нанесла Израилю такую же репутационную травму, как и военное поражение. Когда коммуникации превращают в инструмент национальной безопасности, это говорит лишь об одном: речь идёт не об имидже, а о политическом выживании.
На протяжении десятилетий Израиль уверенно контролировал информационное пространство: тщательно выстроенная дипломатическая сеть, влиятельные лобби-структуры, сотни проектов «народной дипломатии». Однако реальность цифровой эпохи обнулила монополию на интерпретацию конфликтов. Любительские видео, ежедневные репортажи с места событий и огромное количество независимых источников разрушили прежнюю модель влияния.
Страна отвечает на кризис тем, что увеличивает давление, а не меняет подход. Новый гигантский бюджет — попытка залить проблему деньгами, а не политическими решениями. Но деньги способны купить экспертов, рекламу и присутствие в соцсетях, но не могут переписать массовое восприятие, когда гуманитарная катастрофа становится главным фактором формирования общественного мнения.
Израиль сегодня оказался в коммуникационной ловушке. Чтобы вернуть доверие, нужно менять политический курс, а не только риторику. Но нынешняя власть выбирает противоположное: усиливать пропаганду на фоне продолжающейся операции. В результате «общественная дипломатия» превращается из инструмента влияния в инструмент обороны, призванный остановить постепенную, но очевидную эрозию внешней поддержки.
Стратегическая паника, которую демонстрирует новый бюджет, лишь подчеркивает масштаб вызовов. Это уже не борьба за репутацию — это битва за легитимность. И никакие миллиарды не заменят дипломатического решения, которое могло бы остановить токсичность образа государства, втянутого в один из самых разрушительных конфликтов XXI века.
