По данным Washington Post, ещё в среду утром значительная часть политического и военного истеблишмента в Вашингтоне исходила из того, что атака практически неизбежна.
К этому моменту Пентагон уже сообщил о входе эсминца USS Roosevelt в Персидский залив, союзники США были предупреждены о высокой вероятности удара, персоналу американской авиабазы аль-Удейд в Катаре рекомендовали эвакуацию, а сам Трамп публично пообещал иранским демонстрантам, что «помощь уже в пути».
Перелом произошёл после того, как спецпосланник президента Стив Уиткофф доложил Трампу, что иранские власти отменили запланированные казни около 800 человек. Эта информация была подтверждена американскими спецслужбами на следующий день и стала первым сигналом к пересмотру сценария силовой эскалации.
Как отмечает издание со ссылкой на 12 действующих и бывших чиновников США и стран Ближнего Востока, резкая смена позиции Трампа стала отражением сочетания внутреннего давления, тревог союзников и осознания масштабов возможной дестабилизации региона. В Пентагоне опасались, что удар по Ирану спровоцирует неконтролируемую ответную реакцию, к которой США и их партнёры были не готовы.
Опасения высказывал и Израиль, а также ряд ключевых арабских союзников США — Саудовская Аравия, Катар, Египет, ОАЭ и Оман. Их послание Белому дому было схожим: военная операция против Ирана создаст риски не столько для Тегерана, сколько для стабильности всего региона и мировой экономики.
По оценке источников, Трамп пришёл к выводу, что возможные удары по Ирану будут носить хаотичный характер и не приведут к смене режима, в отличие от «разовых» операций — таких как рейд в Венесуэле или точечные удары по объектам «Исламского государства». Риск для порядка 30 тысяч американских военнослужащих в регионе был признан чрезмерным.
Внутри администрации США позиции разделились. Вице-президент Джей Ди Вэнс настаивал на необходимости силового ответа, тогда как Уиткофф и глава аппарата Белого дома Сьюзи Уайлс выступали за осторожность. Министр финансов Скотт Бессент предлагал сделать ставку на эффективность экономических санкций.
Дополнительную роль сыграло личное сообщение министра иностранных дел Ирана Аббаса Аракчи, а также телефонный разговор Трампа с наследным принцем Саудовской Аравии Мохаммедом бин Салманом. Тегеран дал понять, что ответ на возможный удар будет куда менее сдержанным, чем в июне, когда иранские действия были заранее анонсированы.
По данным источников, даже премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху в телефонном разговоре с Трампом выразил сомнения в готовности страны отразить масштабный иранский ответ без полной поддержки США.
Хотя атака на данный момент отложена, опасность эскалации сохраняется. В ближайшие две–три недели, по мере прибытия американских сил в регион, у Трампа вновь появится возможность санкционировать удар. Центральное командование ВС США уже переведено в режим повышенной готовности.
Примечательно, что отказ от немедленной атаки не означает смягчения риторики. Уже на следующий день Трамп вновь призвал к смене руководства в Иране, назвав режим аятоллы Али Хаменеи угрозой для собственной страны и региона.
Таким образом, речь идёт не об отказе от силового сценария, а о его временной приостановке. Следующие недели станут критическими — как для Ирана, так и для всей архитектуры безопасности на Ближнем Востоке.
