«Пришло время искать новую власть в Иране», — заявил Трамп в интервью изданию POLITICO, несмотря на то что массовые протесты против иранского режима, по оценкам наблюдателей, в последние дни заметно пошли на спад.
Ранее, во вторник, американский президент открыто призывал иранцев продолжать уличные акции и «занимать государственные институты», заявляя, что «помощь уже в пути». Однако уже на следующий день он резко изменил тон, сообщив, что был проинформирован о прекращении убийств протестующих.
Комментируя возможные масштабы американской военной операции против Ирана, Трамп заявил, что «лучшим решением», принятым иранскими властями, стало то, что «два дня назад они не повесили ещё более 800 человек».
Заявления президента США прозвучали вскоре после серии резких публикаций Али Хаменеи в социальной сети X, где он обвинил Трампа в ответственности за насилие и человеческие жертвы в Иране. Верховный лидер заявил, что именно президент США несёт вину за «потери, разрушения и клевету», нанесённые иранскому народу.
В ответ Дональд Трамп подчеркнул, что руководство Ирана, по его мнению, удерживает власть исключительно за счёт репрессий и страха. Он обвинил иранскую элиту в «полном разрушении страны» и применении насилия в масштабах, «которых мир ещё не видел».
«Чтобы государство продолжало функционировать — пусть даже на этом низком уровне — руководство должно заниматься управлением страной, а не убийством тысяч людей ради сохранения контроля», — заявил Трамп.
Завершая выступление, он вновь перешёл к персональной критике, заявив, что Али Хаменеи является «больным человеком», а Иран — «худшим местом для жизни в мире» из-за, по его словам, катастрофического качества управления.
Редакционный комментарий
Заявления Дональда Трампа о необходимости смены власти в Иране и личные оскорбления в адрес Али Хаменеи — это уже не дипломатия, не давление и даже не психологическая операция. Это публичный демонтаж прежних ограничений, которые раньше хотя бы формально сдерживали риторику лидеров государств.
Формула «он — больной человек, страна — худшее место для жизни» переводит разговор из плоскости международной политики в зону персональной делегитимации. Такой язык не оставляет пространства для переговоров, компромиссов или даже управляемой эскалации. Он оставляет только два сценария: отступление одной стороны или дальнейшее ужесточение конфликта.
При этом важно понимать: речь идёт не о защите иранского режима. Вопрос в другом — кто и как присваивает себе право объявлять смену власти в суверенном государстве. Когда подобные заявления звучат от президента США, они автоматически превращаются из слов в политический фактор, независимо от того, последуют ли за ними реальные действия.
Хаотичность заявлений Трампа — от прямых призывов к захвату институтов до внезапных пауз и смены тона — лишь усиливает ощущение нестабильности. В такой логике риторика становится оружием, а непредсказуемость — частью стратегии, даже если она выглядит как импровизация.
Ответ Тегерана в лице Хаменеи также не направлен на деэскалацию. Обвинения США в ответственности за жертвы и насилие — это зеркальная стратегия, рассчитанная не на Запад, а на внутреннюю аудиторию и сохранение контроля.
В итоге мы наблюдаем опасный сдвиг: язык международных кризисов всё меньше отличается от языка внутренних политических разборок. И это плохой знак. Потому что в такой реальности цена ошибки перестаёт быть риторической — она становится вполне материальной.
