Белфаст вспыхнул после нападения с ножом на шотландца

40-летний шотландец Стивен Огильви борется за жизнь после жестокого нападения с ножом. Подозреваемый — 30-летний мужчина из Судана, который, по данным полиции, жил в том же жилом комплексе, что и пострадавший.

Вечером во вторник в Белфасте вспыхнули серьёзные беспорядки после задержания суданского мигранта, которого обвиняют в нападении на прохожего с ножом. На улицы вышли сотни людей, часть из них была в масках. Были подожжены дома, автомобили, автобус и супермаркет, а отдельные районы города фактически погрузились в хаос.

Первая министр Северной Ирландии Мишель О’Нил осудила происходящее, назвав насилие «абсолютным варварством». По её словам, группы мужчин в масках, которые выгоняют семьи из домов, демонстрируют не протест, а «отвратительную трусость». 

?WOW: In Belfast masked men burn a Glider bus to the ground on Newtownards Road, East Belfast.

The police have been deployed across the city. pic.twitter.com/JBwbwnZj1i

— The British Patriot (@TheBritLad) June 9, 2026

Что известно о пострадавшем

Мужчина, на которого напал проситель убежища, был идентифицирован местными жителями как Стивен Огильви. Его описывают как уязвимого человека, который был глух на одно ухо, жил один и ранее уже сталкивался с проблемами.

Стивен Огильви

30-летний подозреваемый из Судана был задержан вечером в понедельник по подозрению в покушении на убийство. Позже ему были предъявлены обвинения. Пострадавший, которому около 40 лет, получил тяжёлые ранения лица, шеи и спины.

Нападение произошло примерно в 22:30 на улице Kinnaird Street в северной части Белфаста. Подробности стали известны после того, как в интернете появилось видео происшествия. Да, современный мир снова доказал, что первым делом кто-то снимает ужас на телефон, а потом уже человечество вспоминает, что можно бы и помочь.

На кадрах, по описанию СМИ, видно, как мужчина стоит над окровавленным пострадавшим с ножом у его шеи и поднимает кулак. Очевидцы кричали, что нападавший пытается отрезать жертве голову. Полиция сообщила, что на месте был обнаружен и изъят кухонный нож.

Соседи: он жил в том же комплексе

По сообщениям местных жителей, Стивен Огильви родом из Шотландии и проживал в том же комплексе социального жилья, что и суданский обвиняемый.

Одна из жительниц рассказала Daily Mail: «Он уязвимый человек. Он живёт в тех же квартирах, что и мужчина, который на него напал. Сейчас ходит много разговоров о том, что произошло, но никто точно не знает, почему он подвергся нападению».

Сосед пострадавшего сообщил, что Огильви был глух на одно ухо, а в прошлом году его квартира стала объектом вандализма: неизвестный ночью разбил окно, бросив кирпич. По словам соседа, «у Стивена были некоторые проблемы. Он жил один, но часто принимал у себя людей. Его должны были перевести в другую квартиру социального жилья 15 июня».

Тот же сосед рассказал: «Я выглянул вчера вечером и увидел двух мужчин, которые дрались. Это было ужасно, но всё произошло очень быстро, а потом появился мужчина с клюшкой для хёрлинга, чтобы помочь. Сначала я не знал, что жертвой был Стивен. Узнал только утром, когда услышал, что полиция ходила в его квартиру. На него напали прямо у входа в его дом. Судя по тому, что я слышу, он жив, но едва. Суданец, которого обвиняют в нападении, жил в другом здании комплекса. Он переехал туда совсем недавно».

Другой местный житель рассказал, что видел полицейские машины и скорые у жилого комплекса. По его словам, спасатели разговаривали со Стивеном, пока оказывали ему первую помощь, и называли его по имени, когда переносили в машину скорой помощи.

«Я видел его несколько раз в районе. Он из Шотландии и живёт здесь уже несколько лет. Он уязвимый человек, и некоторые соседи о нём заботятся. Суданец, которого задержала полиция, тоже жил в этом комплексе. Он был там недолго, возможно, около недели. Его только недавно туда перевели. Это социальное жильё», — сказал житель.

Путь подозреваемого: Судан, Париж, Дублин, Белфаст

Глава Полицейской службы Северной Ирландии (PSNI) Джон Бутчер заявил, что, по имеющимся данным, подозреваемый в 2023 году прибыл из Судана в Париж, затем направился в Дублин, а оттуда в феврале 2023 года приехал автобусом в Белфаст.

Имя подозреваемого официально не раскрывается. Полиция Северной Ирландии сообщает лишь, что речь идёт о 30-летнем мужчине из Судана.

После этого он подал прошение о предоставлении убежища в городе и получил разрешение на пребывание в Великобритании до сентября того же года.

Лидер DUP и депутат от Восточного Белфаста Гэвин Робинсон заявил в Палате общин, что подозреваемый находился в Великобритании на основании пятилетнего разрешения на пребывание.

Позднее Министерство внутренних дел Великобритании подтвердило, что после прибытия в страну ему был предоставлен статус беженца и право оставаться в Великобритании до 2028 года.

По данным PSNI, обвиняемый должен предстать перед судом в Белфасте. Министр по делам Северной Ирландии Хилари Бенн заявил, что не знает ответа на «разумный вопрос» о том, каким именно образом подозреваемый въехал в страну.

Теневой министр внутренних дел Крис Филп назвал нападение «отвратительным» и потребовал раскрыть все данные о гражданстве и миграционном статусе подозреваемого.

Прохожие вмешались и остановили нападение

Во время нападения прохожие вмешались, чтобы остановить подозреваемого. Среди них был мужчина с клюшкой для хёрлинга, который ударил нападавшего, после чего другие помогли его обездвижить.

Стивен Огильви был срочно доставлен в больницу с тяжёлыми ранениями лица, шеи и спины. Он находится в критическом состоянии.

Помощник начальника PSNI Райан Хендерсон заявил, что пострадавший получил серьёзные травмы глаз, а также глубокие ножевые ранения спины и лица.

«Я понимаю отвращение общества к жестокому характеру этого нападения, которое вызвало тревогу не только в Северной Ирландии, но и за её пределами», — сказал он. Хендерсон добавил, что на данный момент нет признаков связи нападения с терроризмом, и призвал граждан быть крайне осторожными с материалами, которые они распространяют в социальных сетях после публикации жёстких видео атаки.

Беспорядки после нападения

После происшествия в Белфасте начались серьёзные беспорядки. Протестующие, возмущённые нападением, подожгли дома и автобусы, несмотря на призывы властей сохранять спокойствие.

Люди в масках вступали в столкновения с полицией. Поступали сообщения, что группы нападавших ломали двери жилых домов, выкрикивая лозунги о том, что хотят «выгнать иностранцев». В разных точках города вспыхнули пожары, полиция и пожарные были вынуждены реагировать сразу на несколько инцидентов.

Заместитель первой министра Северной Ирландии Эмма Литтл-Пенгелли обратилась с призывом к спокойствию через социальные сети.

«Я знаю, что все потрясены случившимся. Я знаю, что многие разгневаны и что некоторые хотят протестовать. Я призываю всех действовать исключительно мирно. Насилие не продвигает ни одно дело, оно его подрывает. Разрушение собственной общины никому не приносит пользы. Направлять гнев из-за действий одного человека против других людей, которые не имели к этому инциденту никакого отношения, абсолютно неправильно», — заявила она.

Редакционный комментарий

Нападение в Белфасте — тяжёлое преступление, и его необходимо расследовать жёстко, открыто и без политической трусости. Но поджоги домов, нападения на чужие семьи и коллективная месть людям только по признаку происхождения — это уже не требование справедливости, а уличная расправа.

При этом ситуацию в Белфасте нельзя понимать как обычный городской конфликт где-нибудь в спокойной европейской провинции. Северная Ирландия — территория с тяжёлой историей: для значительной части ирландских националистов она остаётся частью острова, оказавшейся под британским контролем после раздела Ирландии. Ирландцы в районе Белфаста — это не просто «британцы» и даже не совсем те ирландцы, которые живут в независимой Республике Ирландия. Это община, прошедшая через десятилетия конфликта, политического давления, уличного насилия и борьбы за самоопределение.

Именно поэтому любое тяжёлое преступление, особенно если подозреваемый имеет миграционный статус, здесь мгновенно попадает не только в уголовную, но и в историко-политическую зону. Это не оправдывает насилие, поджоги или нападения на невиновных людей. Но объясняет, почему в Белфасте такие события могут вспыхивать быстрее и опаснее, чем в местах, где за спиной общества нет столь длинной памяти конфликта.

В этой теме важно не скатиться в примитивное обобщение. Среди людей, приезжающих в Европу, есть множество тех, кто действительно спасается от войны, бедности и преследований, работает, учится, уважает законы и постепенно становится частью нового общества. Мерить всех одной гребёнкой — несправедливо, опасно и просто глупо.

Но есть и другая сторона, которую власти слишком часто боятся назвать вслух. В Европу попадают и люди, которые не собираются принимать правила страны, куда приехали. Более того, часть из них представляет прямую угрозу общественной безопасности. И задача государства как раз в том, чтобы отличать первых от вторых: защищать тех, кто действительно нуждается в помощи, и жёстко изолировать или депортировать тех, кто совершает тяжкие преступления или демонстрирует опасное поведение.

Проблема начинается там, где государство перестаёт выполнять эту базовую функцию. Когда миграционная система не способна ясно объяснить обществу, кто въехал в страну, на каком основании, с какой биографией, под каким контролем и почему опасные люди остаются на свободе, доверие граждан разрушается. А затем этим недоверием начинают пользоваться радикальные и правые политики, превращая реальные страхи общества в политический капитал.

Подобные случаи уже происходили в разных странах Европы — в Германии, Великобритании, Греции и других государствах. Сообщения из Греции о нелегальных мигрантах, прибывших на Крит и подозреваемых в попытке сексуального нападения на 10-летних девочек, показывают, насколько тонкой стала граница между управляемым миграционным процессом и потерей контроля. Даже если преступление удалось предотвратить, сам факт такой угрозы — тревожный сигнал для государства.

Общество имеет право требовать безопасности. Не мести, не погромов, не коллективной ненависти, а именно безопасности. Если власти не способны обеспечить проверку, контроль, наказание и депортацию опасных лиц, они сами подрывают доверие к миграционной политике и ставят под удар тех мигрантов и беженцев, которые живут честно и не имеют отношения к преступности.

Поэтому после таких историй вопрос должен звучать не как лозунг против всех приезжих, а как требование к государству: почему система не отделяет людей, нуждающихся в защите, от тех, кто представляет угрозу для общества? Пока честного ответа нет, напряжение будет только расти, а чиновники потом будут удивляться росту радикальных настроений так, будто сами годами не подвозили туда топливо цистернами.