Перед телекамерами болгарский премьер начал демонстрировать так называемый «стартовый набор» болгарских евро — размахивая монетами и показывая их едва ли не каждому, кто оказывался рядом. Эпизод выглядел как попытка переключить внимание коллег с напряжённой повестки на символический жест.
Под своеобразную «атаку сувенирами» попали и председатель Европейского совета Антониу Кошта, и глава Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен. Им оставалось сохранять вежливую улыбку, хотя момент выглядел откровенно неуместным.
Особую иронию ситуации придавало то обстоятельство, что именно Болгария незадолго до саммита вместе с Италией и Мальтой поддержала позицию Бельгии, выступив против использования замороженных российских активов для финансирования помощи Украине.
Для Софии этот выход на европейскую сцену может оказаться одним из последних в подобном формате. Правительство Росена Желязкова уже подало в отставку на фоне коррупционных обвинений и в настоящее время работает в статусе исполняющего обязанности.
При этом сама тема евро внутри Болгарии остаётся крайне чувствительной. Переход на единую валюту с 1 января вызвал в стране протесты и опасения резкого роста цен, что делает демонстрацию «стартовых наборов» в Брюсселе ещё более двусмысленной.
В результате жест, задуманный как символ европейской интеграции, лишь подчеркнул внутренние противоречия — как внутри Болгарии, так и внутри самого Европейского союза.
Комментарий редакции
История Греции наглядно объясняет, почему тема введения евро остаётся столь чувствительной и почему демонстрация «стартовых наборов» валюты на саммите ЕС выглядит двусмысленно.
После перехода на евро в начале 2000-х годов официальная статистика долго утверждала, что резкого скачка цен не произошло. Однако в повседневной жизни он был очевиден практически сразу. Массовое психологическое округление цен вверх стало нормой, а контроль со стороны государства оказался слабым.
Один из самых показательных примеров — кофе и питание вне дома. До евро чашка кофе в греческом кафенио стоила эквивалент 0,50–0,60 евро. Уже через год-два после перехода цена выросла до 1,50–2 евро, а к 2025 году достигла 3,5–5 евро. Формально — без «шока», фактически — рост в несколько раз.
Базовые продукты подорожали не столь резко, но стабильно. Хлеб, стоивший в начале 2000-х около 0,30–0,40 евро, к 2025 году продаётся по 1,40–1,80 евро. Общественный транспорт в Афинах подорожал более чем втрое, при том что качество услуг не демонстрировало аналогичного роста.
Особо чувствительным оказался рынок жилья. Если в 2001 году однокомнатную квартиру в Афинах можно было снять за 300–400 евро, то сегодня аналогичное жильё обходится в 750–1.000 евро и выше. При этом реальные доходы населения за этот период росли значительно медленнее, а в годы кризиса даже снижались.
Ключевая проблема заключалась не столько в самой валюте, сколько в условиях перехода: рост косвенных налогов, последующие экономические кризисы и отсутствие действенных механизмов защиты потребителей закрепили новый уровень цен как «норму».
Именно поэтому опасения в Болгарии выглядят вполне рациональными. Греческий опыт показывает: евро может прийти без формального ценового шока, но почти всегда приводит к долгосрочному удорожанию повседневной жизни, особенно в странах с уязвимой экономикой и низким доверием к институтам.
На этом фоне размахивание евро-монетами на саммите ЕС выглядит не столько символом стабильности, сколько напоминанием о том, что за жестами европейской интеграции часто следует счёт, который оплачивают уже не политики, а граждане.
