Menu
Login

О 70 – летии депортации греков и об одном уроженце Батуми

  • Автор  Иван Зелилов
  • Просмотров 3199
О 70 – летии депортации греков и об одном уроженце Батуми

В июне этого года греки бывшего СССР будут отмечать 70 – летие Трагедии 1949 года, о которой мне хочется рассказать подробнее и показать свое видение данной темы.

В рамках этого повествования я также решил написать об одном нашем друге, уроженце черноморского города Батуми, о котором многие слышали, но по причине его скромности, не знают лично.

preview

Мы с Панаетом на набережной в г. Салоники, 2019 г.


Наш герой Панает Михайлович Виониди.

Почему именно о нем?

Панает - известная личность.

Он один из пионеров организации греческого общественного движения в бывшем СССР. Находясь уже в Греции, он с удвоенной энергией продолжил свою общественную деятельность и вместе с другими лидерами и активистами этого движения многое сделал для помощи своим соотечественникам, приехавшим в конце 80 – х и начале 90 – х  на свою историческую Родину.

preview

При обсуждении некоторых моментов биографии. Салоники, 2019 г.


А главное, почему я выбрал именно Панаета Виониди как героя своего повествования, это то, что у него сегодня тоже Юбилей. И тоже 70 лет.

Совсем маленькой крохой, всего 5 дней от роду (родился 8 июня 1949 года) Панает был выслан вместе с родителями в степи Казахстана.

Он – дитя депортации, знает о ней практически все, прошел полный курс посвящения в политически неблагонадежные элементы.

Но сначала о Греческой Трагедии.

Депортация. Сколько же горя она принесла греческому народу.

«Крепли селенья, земля богатела …

Кто же замыслил то черное дело?

Кто повелел и с какого похмелья

Грекам понтийским «Искать новоселья»?!

Выйти в чем есть из родимого стана

И направляться к степям Казахстана.

Бросить скотину, домашнюю утварь –

И окунуться в недоброе утро!...

Плакали женщины, выли собаки,

Враз повзрослели мальцы – забияки.

Город у моря насупился хмуро

Тенью бровей близнецов – Диоскуров».

Это стихи моего ныне покойного друга, известного греческого поэта из Абхазии Николая Патулиди. Николай, также как и Панает, ребенком (ему было 5 лет) испытал на себе лично все тяготы того страшного времени.

Это была насильственная незаслуженная депортация десятков тысяч людей, виновных только в том, что родились греками.  Конечно же, одновременно с греками были высланы люди и других национальностей, но я пишу только о греках, т.к. это касается моих родных греков по происхождению. Эта трагедия коснулась практически каждой греческой семьи, а раны, нанесенные ею, не заживают до сих пор.

Греков выселяли из Украины, Молдавии, Азербайджана, России и, конечно же, из Грузии. Основная масса греков была выселена с Черноморского побережья Кавказа.

Из 37 тысяч высланных грузинских греков около 30 тысяч (по разным оценкам) были высланы из Абхазии и более 3-х тысяч из Аджарии.

Постановлением Совета Министров СССР было принято решение № 2214 – 856сс от 29 мая 1949 г. «Об очистке Черноморского побережья от политически неблагонадежных элементов». Операцию иронично назвали «Волна». Волна, которая и смыла греков с побережья Черного моря. Это постановление по задумке Москвы касалось в основном греков, имеющих греческое или турецкое гражданство, но в итоге затронуло все греческое население Причерноморья. Зачастую греков, имеющих советское гражданство, выселяли только за то, что они жили в добротных каменных домах. Их угрозами заставляли подписывать заявления о «добровольном» переезде в места, куда были депортированы их греческо – поданные родственники. К моему деду, Зелилову Ивану Андреевичу, трижды приходили представители местной партийной и городской власти и требовали подписать уже составленное «добровольное» заявление на выезд. Но, как ни странно, совершенно неграмотный крестьянин, плохо владеющий русским языком, угрозам не поддался, заявление на выселение не подписал и остался жить в одной комнате двухэтажного дома в центре города Сухуми с двумя младшими сыновьями. Вторую комнату оставили семье третьего его сына (моего отца) из 5-ти человек, а весь остальной дом и участок в 8 соток передали в безраздельное пользование неженатому переселенцу грузинской национальности. Следует отметить, что остальные семеро детей моего деда (все советско – поданные, никогда не имеющие греческого гражданства), были высланы вместе со своими семьями.

Наверное следует отметить и такой единичный факт, что через 10 лет после высылки греков, моя мать с двумя классами образования, причем на греческом языке, отсудила у этого переселенца весь наш конфискованный дом и оставшуюся часть земельного участка (6 соток). На второй части земельного участка (2 сотки) он успел построить дом и продать его. О другом аналогичном случае в Абхазии я не слышал.

Греческо - подданных вывозили за государственный счет, а всех остальных, насильно подписавших «добровольные» заявления, отправляли по тому же адресу (степи Казахстана), но уже за свой счет и, конечно же, в тех же  вагонах для перевозки скота.

Я отмечал когда-то, что один наш близкий родственник и друг был вынужден бежать из военного Сухуми с родившейся дочкой, которой было всего несколько дней. Но в том случае люди выезжали из зоны боевых действий по своему желанию и только для того, чтобы сохранить жизни своих детей.

В 1949 г. история почти аналогичная, только выезд из послевоенных, мирных Аджарии и Абхазии был насильственным, и греков выселяли не для того,  чтобы спасти их детей. Как ни странно, причина была более прозаическая. Людей выселяли из обжитых домов для того, чтобы на их места переселить людей титульной (грузинской), более благонадежной нации, а заодно изменить и демографическую ситуацию в регионе. Особенно сильно это проявилось в Абхазии.

Фактов отказа новыми переселенцами от выделяемых греческих домов практически не было. Мне лично известен только один случай, когда грузинский переселенец отказался вселяться в греческий дом. Это был Гиви Антонович Каджая – бывший зав. отделом Абхазского обкома партии. Я работал с ним более трех лет.

Кроме этого был случай, когда рядовой переселенец, работник пекарни Соломон Архипович Пхаладзе (его дети – Гиви, Иза и Сергей - наши друзья и сейчас живут в Абхазии), поселившийся в выделенном ему греческом доме, без всяких слов освободил его после возвращения бывшего хозяина.

И еще об одном случае я могу рассказать со слов моей матери. Правда не все имена и фамилии участников запомнились (прошло около 60 лет с момента рассказа).

В 1955 – 56 годах отдельные греческие семьи стали возвращаться в Абхазию, но их запугивали новые хозяева и не разрешали и близко подойти к своему бывшему дому. Один из греков, бывший наш сосед по Сухуми, по приезду в  город,  рискнул подойти к калитке своего дома по ул. Чавчавадзе (между улицами К. Маркса и Гоголя). В его доме жил начальник Абхазского аптечного управления Алеша Сигуа, который попросил этого грека прийти еще раз вечером. Этим же вечером Сигуа собрал всех соседей и в их присутствии сказал о том, что знает, что живет в греческом доме, но у него уже трое детей и ему некуда уходить с ними. Поэтому просит грека принять в оплату за дом чуть более 30 тысяч рублей, которые он смог собрать. Это была в то время очень приличная сумма. В итоге наш бывший сосед купил на эти деньги участок недалеко от вокзала и построил себе неплохой дом. Но подчеркну, что на несколько тысяч переселенных лиц грузинской национальности, это были единичные случаи.

А сейчас о нашем герое.

Семья Виониди была выслана только потому, что мать Панаета – Урания имела греческое гражданство, и не имел никакого значения тот факт, что у отца имелся советский паспорт.

Так семья с четырьмя детьми (5 дней Панаету, 4 года Георгию, 8 лет Виолетте и 11 лет Харлампию) была изгнана из собственного дома и отправлена за тысячи километров в товарных вагонах, а точнее в вагонах для перевозки скота. К этому нужно добавить, что на больших станциях (в крупных городах) зарешеченные окна в вагонах не открывались вообще. Цель – проходящие мимо не должны были увидеть, что в вагонах для скота перевозят людей.

Причем людей подняли ночью из постелей и не дали возможности даже взять с собой самое  необходимое (только носильные вещи и кое – какую еду).

preview

Мать Урания с детьми: Харлампий 1938г.р., Георгий – 1945, Панает – 1949, Виолетта – 1941., Казахстан, 1950 г.


Греческие дети гибли от голода, болезней и от плохой воды. За время нахождения в пути и в первый год депортации погибло более половины переселенцев.

Сестра моей жены, Елена Панаетова (ей было тогда 4 года) вспоминает, как ее отец (мой тесть) Иван Александрович Панаетов уже в пути, в товарном вагоне, имея с собой баночку меда, смазывал этим медом ротики всем маленьким детям, пытаясь таким нехитрым способом спасти их от микробов и от сопутствующих болезней. Но дети все равно умирали, и по мере продвижения поезда число умерших детей возрастало с непомерной скоростью. Несчастные родители, не имея возможности похоронить свое дитя, на первой же остановке поезда, обернув в какие – то тряпки, оставляли трупики своих детей на обочине и ехали дальше. Редко кому удавалось похоронить своих близких, умерших в пути.

И сегодня, когда какие – то люди, пытаются обелить зловещую, демоническую фигуру Сталина и оправдать эту и аналогичные депортации невинных людей, мне по – настоящему становится страшно.

Однажды, в споре с одним сталинистом мой друг Юра Атмачиди сказал фразу, которую я запомнил. Он сказал: «Когда хоть кто - нибудь мне сможет объяснить, за что так пострадал мой народ, я, может быть, поменяю свое отношение к Сталину». Но прошло уже 70 лет, а ответа все нет.

«Неблагонадежная нация».

Нацию, как и родителей, человек не выбирает, он с ней рождается. Нет неблагонадежной нации, есть страшные личности.

Родителям Панаета Виониди в этом плане повезло. Они не испытали смерти своих детей, в их семье выжили все. Но нельзя не сказать и о том, что не все было так благополучно и гладко. Дети семьи Виониди, как и тысячи других детей, болели. Грудному Панаету дважды делали переливание крови, причем делали напрямую от отца – сыну. В то время не было больших запасов крови, тем более редкой 1-й группы.

В пути семья Виониди вместе со многими тысячами других греков находилась около 20 дней и прибыла в место назначения - пос. Ильичевка, Пахтааральского района, Южно-Казахстанской области. По прибытии все греки получили статус спецпереселенца и были поставлены на учет в спецкомендатуре без права выезда из района расселения.

На основании указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 ноября 1948 г. со всех, вновь прибывших в Казахстан греков, были взяты расписки о том, что они ознакомлены с «Вечным Указом». Привожу содержание этого указа:

«Мне, выселенцу (Ф.И.О., дата рождения), проживающему (указывались село и район), объявлено о том, что я выселен на спецпоселение навечно без права возврата к месту прежнего жительства и за самовольный выезд (побег) с обязательного поселения буду осужден на 20 лет каторжных работ».

Вспоминает историк – архивист из Сухуми Николай Николаевич Иоаниди – «Я перерыл все архивы, но так и не смог найти в документах, ни одного свидетельства участия греков в антиправительственных заговорах, ни одного свидетельства антигосударственных выступлений абхазских греков. Никаких официальных, моральных, экономических, либо каких – то других обоснований для этой акции не было».

Хочется отметить один очень грустный факт. По свидетельству очевидцев, в самом начале пути многие депортируемые были уверены, что их переселяют в Грецию, и в дороге на стоянках они даже устраивали танцы под кемендже (понтийская лира). Но вместо исторической Родины их ждали голые степи Казахстана. Мечты многих, из выживших в этих нечеловеческих условиях, смогли частично осуществиться только в 65 – 66 годах, когда небольшой части, высланных в Казахстан греков, разрешили переселиться в Грецию. Остальная часть дождалась «горбачевской» перестройки и стала переезжать в Грецию в конце 80 -х, начале 90 –х.

В период с декабря 1955  по июль 1956 года Советом Министров СССР был принят ряд постановлений, которыми  отдельные народы и члены их семей  были реабилитированы. Примечательно то, что отдельного Указа или Постановления о реабилитации высланных греков  не принималось до сегодняшнего дня.

Данные указы снимали спецпереселенцев с учета и освобождали их из под административного надзора МВД СССР, но они не давали им права возврата конфискованного имущества и не разрешали возвращаться в места, из которых они были выселены. 

Нужно обязательно отметить и то, что местные жители (казахи) тепло встретили депортированных греков, и многие мои соплеменники выжили только благодаря помощи местного населения.

 Летом 1956 года, при первой же возможности, мать Панаета с уже пятью детьми (Алеко родился в Казахстане в марте 1956 г.) вернулась в Батуми. Через полгода вернулся и отец. Их дом, состоящий из трех жилых комнат, конечно же, был занят, но семье из 7-ми человек вернули одну, самую маленькую комнату (около 15 кв. м.), и в ней они прожили несколько лет. Отец  долго не мог устроиться на работу, т.к. у него не было прописки, а прописаться было нельзя, т.к. он не работал. Причем его профессия (шофер) была востребована, но по действующему тогда закону (беззаконию) он не мог устроиться на работу даже, несмотря на то, что он с советским паспортом и лично поражен в правах никогда не был.
Когда мы в Сухуми начинали обсуждать вопросы депортации греков и анализировали причины, приведшие к этому преступлению, представители переселенных в Абхазию грузин отмечали, что они тоже подверглись насильственному переселению. Конечно же, с этим можно частично согласиться, но я не встречал грузин, которые захотели бы вернуться на свои старые обжитые места в восточной Грузии. Следует учесть и то, что у выселяемых греков было официально конфисковано все (жилье, мебель, крупный и мелкий рогатый скот, птица, сельскохозяйственные орудия труда, сады с многолетними насаждениями, огороды с овощами и зеленью и т.д. и т.п.). А затем все это передано безвозмездно или по многократно заниженным ценам (от 10 до 100 раз) новым переселенцам грузинской национальности. К тому же им выделялись из казны и деньги на обустройство и многолетние ссуды.

Кроме этого, к грекам относились как к преступникам, а грузины чувствовали себя новыми хозяевами жизни. Вывод напрашивается сам собой – ничего общего переселение грузин не имело с депортацией греков.

Приведу один пример оценки имущества депортированного Стилиди И.К. из Гульрипшского района (Багмаранский сельсовет):

  • Дом из двух комнат- 250 руб.
  • Сарай - 35 руб.
  • Две коровы  - 20 руб.
  • Две телки  - 60 руб.
  • Лошадь  - 120 руб.
  • Кушетка - 4 руб.
  • Сад из 29 плодовых деревьев - 87 руб.
  • Прочий инвентарь - 8 руб.                                                

Эти цены были занижены в сотни раз. И если через много лет кто - то из греков добивался через суд выплаты компенсации, то ему платили именно по этим расценкам.

Для сравнения: - у «добровольно» выселяемых греков отнимали за проезд по 200 рублей и более с каждого человека. То есть стоимость проезда одного человека при насильственно – добровольной высылке примерно соответствовала цене жилого дома. В конце 1951 года, из-за многочисленных письменных жалоб высланных греков, была создана комиссия МГБ СССР, которую возглавил полковник В. Гоцев. Этой комиссией были вскрыты многочисленные факты нарушений постановления по депортации греков, но, к сожалению, никаких мер принято не было.

Так, по данным этой комиссии, среднерыночная цена одной коровы в Сухумском районе была в то время 1.500 руб, а дома стоили несколько тысяч. То есть весь акт выселения греков напоминает грабеж на большой дороге.

В Абхазии дошло до того, что некоторые представители грузинской национальности уверовали во вседозволенность и полную безнаказанность своей нации. На протяжении многих лет после высылки греков продолжали вести себя неадекватно нагло. Чтобы не быть голословным, приведу очень поучительный пример. В первой части своего повествования я писал о том, что часть нашего участка досталась новому переселенцу, который построил на нем дом и затем продал его. Этот дом перепродавался несколько раз, и всегда там жили нормальные соседи. И вот наступил 1988 год, в стране перестройка. Двухэтажный каменный дом, построенный на нашем участке, покупает семья выходцев из Мингрелии. Надо отметить, что у этого дома совершенно не было двора. Дом был отгорожен от нашего двора - сада металлическим забором. Отец семейства, по имени Эрасто, школьный учитель истории, попросил нашего соседа – армянина (дядя Павлик – так мы его называли), с которым у нас были очень теплые отношения, уговорить меня продать ему землю, шириной 2 метра по всей длине забора (12 м.). Причем он подчеркнул, что при моем возможном отказе, он эту землю все равно заберет, но уже бесплатно. И все это он говорил на полном серьезе. С момента греческой депортации и сопровождающего ее беззакония, прошло около 40 лет, но этот историк был убежден в своей полной безнаказанности, а возможно и перепутал эпохи. Он настолько был уверен в том, что греки в Грузии являются людьми второго сорта, что даже не принял во внимание то, что я работник обкома партии и известный в Абхазии спортсмен (мастер спорта СССР). То есть, ни по юридическим законам, ни по «уличным» у него нет ни единого шанса победить в этом споре.

Мне ничего не оставалось, как пообещать выделить ему два квадратных метра земли бесплатно и в этой земле его похоронить. К чему я вспомнил этот случай?

По иронии судьбы, спустя всего 5 лет (все эти годы он усиленно избегал встречи со мной), в конце грузино-абхазской войны, в 1993 году, какие - то люди с автоматами подъехали к этому дому и во время возникшей ссоры застрелили хозяина. Похоронили его прямо перед домом, хватило как раз двух квадратных метров. Останки его перевезли на Родину, в Грузию где-то в 2000 году.

Припоминаю один случай. Это был 1989 год, год политических волнений в Тбилиси. Соответствующая волна прокатилась по всей Грузии и достигла самой западной ее части – Абхазии. Как – то в обеденный перерыв, я вышел на набережную подышать свежим морским воздухом и увидел в кофейне своих коллег по Абхазскому обкому партии, грузина и абхаза. Обком партии находился в 300 метрах от этой кофейни. Они о чем-то оживленно спорили, но без излишних нервов. Увидев меня, обрадовались, и со словами: - вот грек, нейтральный человек – он нас рассудит, обратились ко мне. Оказывается, они обсуждали очень серьезную для того времени тему – кто раньше появился в Сухуми – грузины или абхазы. Я спросил ребят, где похоронены их деды и прадеды? Один ответил, что в горном селе Гудаутского района (в 80 км от Сухуми), а другой – в Зугдидском районе Грузии (в 120 км от Сухуми). Даже не пригубив заказанный кофе по – восточному (там мы его называли – «турецкий»), я пригласил их в свою автомашину и повез в село Шрома (бывшее греческое название Кума). Из этого села в 1949 году были выселены все греки (более  520 дворов, т.е. более 2.600 человек). На окраине села, на возвышенности, примерно в 15 км от города находилось греческое кладбище, где покоились, в том числе, и мои предки по материнской линии. Когда они увидели могильные плиты и камни на греческом языке, датированные 1888 годом и далее, т.е. концом 19 века, а таких плит было очень много, то молча поклонились нашим покойникам и пошли к автомашине. Так, обыденно и без споров, я им напомнил, кто в этом городе жил раньше. Конечно, они знали о том, что город Сухуми (Диоскурия) был основан греками  2.500 лет назад, но они не ожидали продолжения через века той греческой экспансии и считали современных греков гостями на этой земле. Разумеется, после этого и их отношение ко мне и к грекам изменилось в лучшую сторону.

…………………………………………………………………………………………………………………………….

Как известно, в 50 – 60 годы жизнь в стране Советов была тяжелой, но еще тяжелее она была для греческой семьи с 5-ю детьми, вернувшейся из спецпоселения и не имеющей даже права мечтать о возврате своего жилья и конфискованного имущества. Поэтому после окончания 8-летки в 1964 году, Панает решил не быть обузой семье и поступить в военизированное Батумское мореходное училище. Там слушателей брали на полное государственное довольствие – жилье, одежда, питание. Но не тут, то было. Оказывается, все места в этом училище были распределены заранее, и молодому абитуриенту греческого происхождения указали на дверь, но сделали это очень ненавязчиво. Просто его экзаменационная работа по русскому языку (последний экзамен) оказалась безвозвратно утеряна, и не имело значения, что все предыдущие экзамены он сдал на «Хорошо» и «Отлично». 

Получив первый отрицательный жизненный опыт по поступлению в учебное заведение в пределах Грузии, Панает не стал искушать судьбу и, после окончания средней школы, решил уехать учиться в Казахстан, где у него, как и у многих из нас, оставались ранее высланные и не вернувшиеся назад в Причерноморье родственники.

В течение двух лет он пытался поступить в разные ВУЗы Казахстана. Но сначала в Чимкентском педагогическом институте, а затем и в химико-технологическом он не прошел по конкурсу. Через местных знакомых стало известно, что по партийной линии прошло закрытое письмо с настоятельной рекомендацией  «Греков в высшие учебные заведения не принимать», т.е. оказалась виновной 5-я графа в паспорте. Самое удивительное случилось в Чимкентском институте народного хозяйства. Здесь набранные Панаетом 17 баллов за 4 экзамена, в нарушение самых элементарных законов математики, оказались меньше 12 баллов, набранных местными ребятами с другим разрезом глаз. Экономику Республики надо было поднимать, а это можно было доверить только национальным кадрам, но никак не приезжим с репутацией «политически неблагонадежных элементов».

Все два года, в свободное от поступления в ВУЗы время, Панает работал на стройке рабочим.

Хочу отметить, что в этом у нас с Панаетом оказалось много общего. Я так же хорошо, на «4» и «5», окончил достаточно сильную Сухумскую среднюю школу № 4 и поехал поступать в 1967 г. в Тбилиси в ГПИ (Грузинский политехнический институт). В то время я был в молодежной сборной команде Грузии по классической борьбе, и мог рассчитывать на какие – то преференции, но документы приняли с трудом. Даже спросили: - «А почему приехал поступать в Тбилиси?».  По итогам экзаменов меня зачислили на заочное отделение, т.к. якобы мне не хватило проходных баллов для дневного отделения. На вечернее отделение меня не зачислили, т.к. у меня не было местной прописки. Для официального зачисления на заочное отделение мне нужно было где – то работать, и я первые два года после школы работал монтером на Сухумской телефонной станции. Через два года, когда я решил перевестись на учебу на дневное отделение в Москву, выяснилось, что дело было вовсе не в количестве проходных баллов и даже не в Тбилисской прописке. Оказалось, что все места были заранее распределены и мне, выходцу из не очень состоятельной семьи из Абхазии и при этом греку по национальности, не могло, и не должно было достаться место в престижном столичном ВУЗе. Знакомые ребята, сдававшие экзамены вместе со мной и набравшие на два балла меньше, официально учились на дневном отделении. Это были реалии того времени.

Вернемся к нашему герою.

В конце концов, кто-то из родни посоветовал Панаету поступать в российский ВУЗ. Ближайшим к месту его временного жилья оказался Саратовский зооветеринарный институт. Здесь все вступительные экзамены он почему – то сдал на «Отлично». Видимо, за два года мытарств по коридорам учебных заведений Казахстана, набрался соответствующих знаний.

В 1969 году, будучи студентом второго курса ветеринарного факультета, Панает женился на первокурснице этого же факультета Виктории Невежиной. Сыграли скромную комсомольскую свадьбу, и с тех пор, вот уже 50 лет они вместе.

preview

Комсомольская свадьба, Саратов, 1969 г.


В 1970 году родился первенец – Александр, а в 1972 году – Евгений. Дочь Елена родилась уже в 1975 г.

В институте, параллельно с занятиями, уделял время и спорту. Причем занимался разными видами (акробатика, плавание, бокс).

В 1973 году после окончания института был направлен главным ветеринарным врачом в совхоз «Луговской» Саратовской области, где проработал два года. После отказа фальсифицировать документы на производимое молоко с целью завышения его стоимости, появились первые проблемы. Обещанную Панаету как молодому специалисту с двумя детьми квартиру, выделили другой семье. Но нет худа без добра. Семья Виониди перешла на работу в совхоз «Осиновский» в этой же области, куда его с удовольствием взяли, и где Панаету дважды за пять лет выделялся автомобиль «Жигули». Наверное, не стоит объяснять, что в советские времена молодому специалисту было очень сложно дважды заслужить право на покупку автомашины. Первый автомобиль, из-за отсутствия экономической возможности, пришлось уступить, а второй он выкупил на заработанные за эти годы деньги.

Рабочий день в совхозе для главного ветврача начинался в 5 утра с объезда всех животноводческих ферм, расположенных в десятке километров одна от другой и заканчивался поздно вечером планированием санитарного ремонта отдельных подразделений, профилактикой и лечением различных заболеваний тысяч подконтрольных животных. За неполные шесть лет работы в совхозе Панаету удалось оздоровить хозяйство от таких серьезных заболеваний как туберкулез и бруцеллез. Он неоднократно поощрялся руководством совхоза и области денежными премиями и грамотами, а однажды ему были вручены наручные часы.

В 1981 году семья приняла решение вернуться на свою малую Родину, тем более что имелись хорошие предложения.

Дети и жена Панаета: Александр, Евгений, Елена и Виктория, Батуми, 1983 г.

Дети и жена Панаета: Александр, Евгений, Елена и Виктория, Батуми, 1983 г.


Панает сразу же был назначен главным ветврачом в один из совхозов Хелвачаурского района Аджарии. Как только проявились хорошие знания своей специальности и редкие организаторские способности, ему поручили возглавить строительство и наладку заброшенного кролиководческого комплекса на 200 тысяч голов. Имелось импортное оборудование, закупленное два года назад на валюту и брошенное на складе, а также необходимые площади, но не было желающих, а скорее способных эту работу выполнить.

За 4 года построил, организовал и наладил производственный цикл огромного комбината. Панает совмещал три основные должности на комбинате: директора, главного ветврача и зоотехника с тем, чтобы никто не мог вмешаться в процесс ни словом (советом) и ни делом. Когда проверяющие из Тбилиси и Москвы удостоверились в высоком качестве производства, и стали привозить на экскурсии представителей и специалистов из других союзных республик, Панаету поступило предложение сменить должность на более престижную. Он был переведен заведующим отделом Санэпидстанции Грузинского морского пароходства с десятками подчиненных. Для грека в то время это была достаточно высокая должность, где он и проработал до самого переезда в Грецию.

До сих пор я рассказывал о служебной деятельности г-на Виониди, но мне хочется осветить и общественную сторону его деятельности, на почве чего мы с ним и сдружились.

С Панаетом Виониди мы знакомы более 30 лет по совместной общественной работе. Он организовал и руководил одной из первых общественных организаций греков б. СССР в г. Батуми, а я занимался аналогичными вопросами в Сухуми, создавая общества греков Абхазии, городов Сухуми и Гагра.

Наши пути пересеклись в 1988 году в Москве, где проводилась первая всесоюзная конференция греков. На конференции были избраны руководящие органы всесоюзного объединения греков «Понтос». Председателем Национального Совета был избран тогдашний мэр Москвы, грек по происхождению Гавриил Харитонович Попов, а почетным президентом известный маэстро, главный дирижер Московской Олимпиады Одиссей Ахиллесович Димитриади. В организационный отдел были выдвинуты две  кандидатуры: - Панаета Виониди и моя. О Панаете, как о хорошем организаторе, я много слышал, но ранее с ним не встречался и, после объявления его кандидатуры, попросил слово и взял самоотвод в его пользу. Необходимо отметить, что в то время я работал инструктором Абхазского обкома партии и мог быть гораздо более полезным грекам на своем рабочем месте. А Панает, я это понял, оказался именно тем человеком, который был нужен для работы в этом отделе. Для этого у него было все: и свободное время, чтобы разъезжать по всему Советскому Союзу,  и умение, и желание работать на пользу нашему народу.

Еще в 1982 – 83 годах Панает начал собирать вокруг себя греков, греческий актив г. Батуми и близлежащих сел. В ближний круг входили Яннис Асланиди, Михаил Попандопуло, Георгий Виониди, Николай Ареопуло, Христо Шаплахиди, Христо Попандопуло, Фрасивулос Кайсиди, Анастас Халдеопуло, Михаил Малкоциди, Христо Саввиди.

Встреча Секции по работе с Греческой молодежью с активистами греческого движения, Батуми, 80-е годы.

Встреча Секции по работе с Греческой молодежью с активистами греческого движения, Батуми, 80-е годы.


Необходимо отметить, что в эти же годы, почти одновременно и параллельно с греками Батуми, велась такая же активная работа на общественных началах и в других регионах Грузии. Так, при Тбилисском горкоме комсомола была организованна Секция по работе с греческой молодежью, костяком которой были Ваня (Яннис) Карипиди, Гия Аджамов, Марика Стефаниди. В Абхазии выделялся ряд активистов -Теофил Поповиди, Харлампий Политидис, Филипп Тирикиди, Василий Никополиди, Константин Попандопуло, которые серьезно занимались вопросами внедрения греческого языка в общеобразовательные школы Грузии. В Рустави организовалась группа своих активистов, авторитетных греков - Ахиллес Чепиди, Леонид Папуниди, Яннис Софианиди и многие, многие другие.

Застолье в селе Ахалшени, Аджария, 1989 г.

Застолье в селе Ахалшени, Аджария, 1989 г.


Батумские греки обсуждали волнующие их вопросы на встречах актива и ставили их решение  перед Президиумом Верховного Совета СССР,  ЦК КПСС, Советом Министров СССР, ЦК КП Грузии, Институтом государства и права,  и другими центральными организациями.

Вот эти вопросы: пропорциональное представление представителей греческой национальности во всех выборных органах; получение лимитов на обучение греческой молодежи в высшей школе; преподавание греческого языка в школах и многое другое.

Выступление Панаета на одном из собраний Батумского общества греков. 1989 г.

Выступление Панаета на одном из собраний Батумского общества греков. 1989 г.


Передача Грузинскому Патриархату восстановленной греками церкви «Метаморфоси». Аджария, село Ахалшени, 1990 г.

Передача Грузинскому Патриархату восстановленной греками церкви «Метаморфоси». Аджария, село Ахалшени, 1990 г.


Семья Виониди крестит дочь Янниса Асланиди Олимпию. Батуми, 1990 г.

Семья Виониди крестит дочь Янниса Асланиди Олимпию. Батуми, 1990 г.


В архиве у Панаета имеются сотни квитанций от отправленных заказных писем и телеграмм.

Для меня оказалось совершенно неожиданным то, что все обращения были подписаны только одним человеком - Панаетом Виониди. Оказывается, он не хотел подставлять никого из греков и, подписывая эти письма,  принимал удар на себя.

Аналогичные письма, и в те же самые адреса, отправлялись и из Сухуми, но за многими десятками подписей.

Стоит внимания читателя и факт того, что Панает с 1978 года был членом КПСС, причем с верой в партийную идею и идеологию. В его партийной характеристике записано, что он обладает редким даром организатора, в нем чувствуются ум и сила, но иногда категоричен в суждениях и проявляет нетерпимость к любым негативным явлениям. Мне лично импонирует тот факт, что Панает, как и я, из КПСС не выходил, как это было модно перед развалом СССР.

Несмотря на видимое единодушие в постановке и решении проблем греков бывшего СССР, находились отдельные отщепенцы, которые пытались ставить палки в колеса - писали всевозможные жалобы на греков, которые добились какого – то серьезного авторитета в своей области, пытались опротестовать создание общественных организаций греков. Такие случаи имели место, к сожалению, и в Аджарии и в Абхазии.

preview

Греческий актив г. Батуми с гостями из Греции. 1990 г.


preview

Общество Меримна Понтион Кирион из г. Салоники по приглашению секции по работе с греческой молодежью. Батуми 1990 г.


preview

С греческой делегацией на экскурсии по достопримечательным местам г. Батуми. 1990 г.


В 1990 году в  Аджарии группа товарищей написала в горисполком письмо с требованием не регистрировать созданное другой группой греков общество, а в Абхазии в этом же году группа товарищей пыталась сорвать проведение собрания по созданию общества греков г. Сухуми, т.к. их не устраивала намеченная кандидатура на должность председателя.

В Грецию семья Виониди переехала в 1991 году, а уже в 92 – м Панайот основал понтийское общество области Кавала. В актив общества вошли уже известные нам Яннис Асланиди, Михаил Попандопуло, Георгий Виониди, а также Валерий Харлампиди, Валерий Хаджииосифиди, Елена Абоназиду.

preview

Актив общества репатриантов. Кавала, 1992 г.


К сожалению, я не был знаком со всеми братьями Панаета, но я знал одного из них – Георгия (Юру) Виониди. С Георгием мы познакомились еще в Москве в 1988 году на первой всесоюзной конференции греков, где мы были делегатами от своих автономных республик, но близко сошлись с ним уже в Греции. Он обратил на себя внимание своей интеллигентностью. Мы часто собирались, когда создавали первую всегреческую федерацию репатриантов, куда вошли общества, созданные представителями Абхазии, Аджарии, Тбилиси, Цалки, Казахстана и др. Иногда спорили до хрипоты. Георгий никогда не принимал участия в этих, иногда амбициозных спорах, и это не потому, что он был равнодушным к какому - то вопросу. Напротив, у него всегда и на все было свое честное мнение, и он не стеснялся это мнение высказать, даже если кому – то оно не нравилось.

Не помню, чтобы он повысил на кого -то голос. Напротив, всегда оставался тактичным и  интеллигентным. Видимо, сказывалась его бывшая профессия – директора школы.  

Считается, что уходя, люди оставляют о себе ту память, которую заслужили при жизни. Георгий оставил о себе Светлую Память.

preview

Георгий Виониди (крайний справа) на встрече с Гавриилом Поповым.  Москва, 1988 г.  


Но вернемся к нашему герою.

В 1996 году Панает принял самое деятельное участие в создании первой всегреческой федерации репатриантов и был избран в ее Руководящий Совет. Личные предложения Панаета были -требование от государства безусловной ликвидации программы «Идрима» и полная поддержка и финансирование специальной программы «Строю сам свой дом» для всех репатриантов по всей Греции.

preview

Группа активистов по созданию первой федерации репатриантов. В центре мы с Панаетом. Салоники, 1996 г.


preview

Председатели обществ репатриантов на одном из заседаний Р.С. Федерации (Салоники, Кавала, Серрес, Килкис, Верия). Салоники, 1997 г.


В 1998 году группой активистов было создано всегреческое общественно – политическое движение репатриантов. В руководящий совет вошли представители всех регионов Греции (Афины, Салоники, Александруполи, Лариса, Верия, Наусса, Серрес, Килкис, Халкидики, Драма и, конечно же, Кавала). За два года мы объездили всю Грецию, встречались со многими сотнями наших соотечественников. Все шло к самостоятельному участию репатриантов  в политической жизни Греции. Каждый шаг организации освещался в русскоязычной прессе нашими журналистами, но в итоге, из-за отсутствия спонсоров, эту деятельность пришлось приостановить.

В настоящее время Панает проживает в г. Кавала, где купил, как и многие тысячи репатриантов, квартиру на так называемый понтийский кредит.

preview

Работает, как и в бывшем Союзе, по специальности – ветеринарным врачом.


preview

Панает в своем офисе в питомнике


preview

Полное взаимопонимание. Кавала, 2019 г. 

Питомцы Панаета

Совместно с женой организовали питомник животных в лесной зоне, на берегу моря в сотрудничестве с местной мэрией. Из места, где раньше была свалка городских отходов, семья Виониди создала свой маленький рай. За 25 лет окружила питомник огромными деревьями и необыкновенно красивыми цветами. На территории питомника имеется даже российская береза. Питомник признан соответствующим лучшим европейским стандартам. Имеются отзывы официальных представителей Швеции, Голландии, Германии.

preview

Питомник. Кавала, 2019 г.


preview

Вид с территории питомника на море. Кавала, 2019 г.


Профессия, которой занимается Панает, интересная и по – человечески добрая. Как я уже отмечал, Панает работает с животными, в основном с собаками. Я уверен в том, что плохой, бездушный и черствый человек никогда не сможет заниматься этой работой. И когда я стоял вместе с ним у вольера, в котором находится огромное количество собак всевозможных пород и размеров, и видел, какими преданными глазами эти собаки сопровождали каждое его движение, то меня посетила зависть. Белая зависть, когда огромные псы (выше человеческого роста), к клетке которых я даже боялся близко подойти, прямо на глазах превращались в смирных и ласковых овечек. Единственным желанием каждого пса было – успеть, пока хозяин здесь близко, лизнуть ему руку.

Видя отношение самого хозяина к своим питомцам, я все время про себя повторял строчки Есенина:

«И зверье, как братьев наших меньших, никогда не бил по головам».

И еще, именно там, стоя у вольера, в моей голове успели пронестись мысли, которыми я хотел поделиться с вами дорогие читатели.

Мы живем в трудное, бездушное время. Участились случаи жестокого обращения, как с человеком, так и с животными.

Дети Панаета уже взрослые, состоявшиеся люди, но они когда – то были маленькими и видели отношение родителей к животным. Это были, на мой взгляд, настоящие уроки доброты. И я уверен: ни дети самого Панаета и ни внуки его, после таких уроков даже в наше жестокое время, не позволят себе никакого насилия ни к животным и ни к людям.

Доверчивей и преданней собаки нет животных. Загляните в глаза собаке – и вы поймете, о чем я.

preview

Объяснение в любви, Кавала 2019 г.


preview

Момент, когда грозный питбуль наслаждается лаской и превращается в смирную овечку. Кавала, 2019 г.


……………………………………………………………………………………………………………………….

Сегодня  Панаету Виониди – 70!

70 лет – время подведения итогов, а они у него самые радужные.

Панает счастливый человек.

preview

Панает с женой Викторией, Кавала 2019 г.


У него красивый гостеприимный дом.

У него прекрасная семья, очаровательная жена, которая все эти годы является первым и главным критерием любого начинания своего мужа, хорошие дети, чудный внук.

В свои 70 лет (какие наши годы?!), он здоров, красив, энергичен, полон желания творить, старается строить свою жизнь таким образом, чтобы все важные события не прошли мимо него.

Так, хоть Кавала и не ближний свет, но 9 Мая в день Победы, он одним из первых приехал в Салоники для участия в акции – шествии «Бессмертный полк».

preview

Мы с Панаетом на акции «Бессмертный полк». Салоники, 2019 г.


preview

С Панаетом Псомиади на акции «Бессмертный полк». Салоники, 2019 г.


«Кто друзьям не знает цену – тот себе заклятый враг».

Эти строчки Великого Руставели можно взять эпиграфом к его отношениям с друзьями. У него действительно много друзей, дружбу которых он ценит и умеет дорожить ею.

А еще Панает Виониди творческий человек. Он много читает. В свободное время пишет стихи, причем на трех языках – на русском, греческом и понтийском диалекте. Неоднократно печатался в местной греческой прессе и на различных сайтах, в том числе русскоязычных.

Панаету можно позавидовать. Сегодня у него еще один красивый юбилей – Золотая свадьба.

Ему всего 70 (совсем немного), а уже Золотая свадьба.

В этом плане я от него сильно отстал, у меня с супругой в этом году намечается только «Рубиновая свадьба».

Что пожелать своему другу в его Юбилей?

Обычно первое, что желают в таком случае – это здоровье.

Я, конечно же, его ему желаю. Но при этом хочу заметить, что если он пятидневным ребенком перенес все тяжкие испытания депортации и выжил в них – значит, Бог изначально пометил его своим благословением.

Я желаю ему жить долго – долго и всегда оставаться в прекрасной форме.

Я желаю ему исполнения всех его заветных желаний.

И еще я желаю, чтобы по жизни рядом с ним всегда находились добрые, душевные и достойные люди. И чтобы их чувства к нему не иссякали, а были такими же искренними и преданными, ну почти, как и любовь к нему его питомцев. 

В данном очерке использованы данные из книг Н.Н. Иоаниди

«Греки в Абхазии» и «Технология преступления», а также  И.Г. Джуха «Спецэшелоны идут на Восток». 

Зелилов Иван (Яннис) - сухумский грек.

Система Orphus

Не пропусти другие интересные статьи, подпишись:

Поделиться ссылкой:

О том, как поделиться
Правила комментирования (комментарии премодерируются)
Наверх

Новости по Email

Мобильные приложения

 

Новостные ленты

Партнеры сайта