Греки работают много, но непродуктивно

Уверенный ответ — нет. Греки работают много и долго. Из государств-членов Организации экономического сотрудничества и развития только корейцы работают больше, чем греки. Средний грек работает 2119 часов в год, что на 690 часов больше, чем, например, «работящий» немец.

Даже если эти статистические данные не совсем точны, порядок цифр именно такой. Проще всего увидеть это на улице. Примерно 10 процентов греков работает именно тут: чистильщики обуви, торговцы: кто-то продает обувные шнурки, кто-то голубей, кто-то фальшивые Rolex, очень многие торгуют едой.

Некоторые прилавки — это обычный картонный ящик, на котором выстроились десять тюбиков клея, у некоторых — будки, а кое у кого — свои магазины.

Работают 365 дней в году
Есть все: дешевые подделки и настоящие фирменные товары, есть шикарные магазины, в которые войти можно только по звонку.

Один продавец, с которым мы заговорили о работе, сказал, что работает семь дней в неделю, 365 дней в году. Он не врал — так работают очень многие греки. Или другой пример — сельское хозяйство, где работает примерно 12 процентов трудоспособного населения страны, и работают тяжело.

Так что сказать, что греки — лодыри, которые вместо работы пьют узо (местная анисовая водка. — Ред.), загорают и ждут груженное деньгами ЕС судно, конечно, нельзя.

«Это правда, — соглашается со мной профессор Афинского экономического университета Эвангелос Василатос, но тут же добавляет: — А вот насколько продуктивна работа греков, это уже совсем другой вопрос». И сам отвечает: «Не продуктивна». Работают ­мно­го, но работают и впустую.

Греция — это страна больших контрастов. Скоростные шоссе, туннели, мосты, более скоростные, более широкие и более гладкие, чем в Германии или Голландии.
Вместо километровых столбов греки устанавливают указатели через каждые сто метров. То ли у них были лишние деньги, то ли директор производящей ука­затели фабрики сумел дать в лапу какому-то нужному человеку?

Но если свернуть со скоростного шоссе в сторону, то открывается совсем другая картина. За каждым поворотом — небольшие монастыри и церкви, на склонах гор раскинулись поля, а между ними деревни.

Между гор проложены узкоколейные железнодорожные пути, по которым уже годы никто не ездил, а некоторыми вообще никогда никто не использовался — на прокладку путей денег хватило, а на подвижной состав — уже нет.

Тракторы, на которых греки обрабатывают поля, в Эстонии фермеры не взяли бы даже на запчасти, а тяпка по-прежнему популярный рабочий инструмент.

Недалеко от Микен, откуда древнегреческие герои отправились покорять Трою, встретили группу сборщиков апельсинов — эта работа ничуть не изменилась со времен Троянской войны. Разница только в том, что сейчас среди сборщиков много иммигрантов.

Производительность греческого сельского хозяйства крайне низка, многие специалисты считают, что в Греции это не бизнес, а образ жизни — большая часть доходов сельских жителей поступает с распределяемыми правительством ­пенсия­ми и дотациями, а производство продуктов и сырья приносит лишь дополнительные средства.

Так и есть, с одной стороны, современнейшая инфраструктура, а с другой — крестьяне с тяпками на полях и проживающая в теплушке Элени, которая торгует вином и оливковым маслом в пластиковых бутылках, а также апельсинами и орехами. Встретившая нас с радостным лицом женщина помрачнела, когда поняла, что нас интересует не вино, а ответы на вопросы о ее жизни.

День и ночь
Точкой над i в рассказе о проблемах страны являются иммигранты. Никто не знает, сколько их: полмиллиона, миллион или два? Большинство из них работает на улицах и на полях, а во времена бума еще и на стройке. Именно сцены из иммигрантской жизни являются наиболее ужасными и пронзительными.

Можно проходить по улице с роскошными дорогими магазинами, с одной стороны — Louis Vuitton, с другой — Prada, и вдруг перед тобой останавливается мужчина с ввалившимися щеками, который прямо на виду у всех вкалывает себе шприц. Или другой достает из-за уха шприц (как некоторые носят сигареты), спускает штаны и вкалывает себе шприц в пах прямо посреди тротуара в центральной части города.

Но Греция такая и есть: с одной стороны дороги день, а с другой ночь. Тут нет промышленности и информационных технологий, тут есть торговля и сельское хозяйство, есть туризм, банки и грузовой флот — только он конкурентоспособен на международном рынке.

И наконец, огромный и все более раздувающийся общественный сектор: это не только госслужащие и учителя, это еще государственные и полугосударственные фирмы, а также фирмы, единственным клиентом которых является государство.

Нерезультативная работа
«Это инсайдеры», — описывает профессор Василатос греческую систему инсайдеров и аутсайдеров. Было бы просто начать тут морализировать о противостоянии богатых и бедных, элиты и простых людей. Действительность сложнее.

Рабочий государственной электрической кампании, который и во время кризиса получает 20-процентную добавку к зарплате, поскольку в противном случае может отключить электричество, а этого политики очень боятся, является инсайдером.

Но ювелир, который наверняка зарабатывает больше только что упомянутого электрика, является аутсайдером, поскольку в своем крошечном магазине он зависит только от своих умений и работоспособности и полагаться на государство он не может.

В результате получается то, что есть: крайне низкая продуктивность труда, системный кризис, государство, где люди работают много, но нерезультативно, государство, которое строит шикарные скоростные дороги на деньги, которых на самом деле нет.

Mикк Салу
Прийт Симсон