Menu
Login
  •  
  •  

Изя, Анастасия и дифференциальное исчисление. Братислава, часть 2-я

  • Автор  Илья Платонов
  • Просмотров 1530

…Жидовский центурин оказался еврейским кладбищем. Вот, оказывается, куда я устроился на работу!

 

Пан Ечни выдал мне две газонокосилки, садовые ножницы и попросил за месяц навести порядок. Так я стал кладбищенским садовником!

 

 

Все лето мы прожили втроем. Каждое утро я вставал, готовил на кухоньке свою фирменную соевую кашу, прощался со спящими подругами и уезжал на работу. Кладбище располагалось на другом конце города, на склоне холма. Ниже проходила трамвайная линия, а за ней неспешно текла река Дунай. По ту сторону реки зеленели австрийские леса. Кладбище было небольшим, старым и немного запущенным. В тени деревьев стояли  покосившиеся надгробия.  На склоне  обелиски не хотели стоять вертикально и слегка наклонялись в сторону Австрии.

 

На каждой второй могиле была изображена либо скрипка, либо рука с дирижерской палочкой. Похоже, я попал в музыкальный некрополь.

 

В Словакии все женские фамилии должны заканчиваться на «ова»-«ева». Для иностранных фамилий нет исключений. Об этом я узнал на кладбище. Шварцманова, Кацманова, Шисманова – сначала я увидел в этом легкую расовую дискриминацию, но затем обнаружил в книжном магазине презентацию книги о Маргарет Тэтчер, точнее о Маргарет Тэтчеровой – так гласила надпись на постере…

 

…Ольга и Евгения были полными противоположностями.  Маленькая, со светлыми кудрями ниже плеч, профессиональная флейтистка Ольга светилась добротой,  спокойствием и слегка походила на ангела. Гитаристка Евгения, напротив, была высокой, темноволосой, коротко постриженной и очень серьезной дамой. Как они ладили друг с другом,  до сих пор остается для меня загадкой. В моем присутствии все было тихо и мирно, но однажды, подойдя к нашей комнате, я услышал обрывки диалога: - В чём я виновата, скажи? Хочешь, я встану перед тобой на колени?  Я замер перед дверью, ожидая подслушать ответ, но его не было.

 

Сколько зарабатывали дамы игрой на улице, я не знал, а спросить было неловко.  Однажды подруги обсуждали особо удачный день, и после подсчета наличности обнаружили, что на двоих получилось больше пятидесяти долларов.

 

- Что? – Вскричал я, - пятьдесят баксов за четыре часа?

- А ты как думал!

- Мне за месяц работы пан Ечни обещает сто двадцать долларов! А вы делаете эту сумму за три дня! Я тоже так хочу! Научите меня играть!

Ольга внимательно посмотрела на меня и попросила закатать рукава. Я выполнил её просьбу.

- Ручки волосатые, это хорошо, пойдем завтра покупать тебе блок флейту!

- Волосатость имеет такое значение?! - удивился я.

- По моим многолетним наблюдениям, - ответила Ольга, - из мальчиков с волосатыми руками получаются отличные флейтисты!

 

На следующий день мы купили за двести корун пластиковую блок флейту сопрано цвета слоновой кости. Ольга научила меня правильно брать дыхание, и я разучил первую ноту. Это была нота «соль».

«Ти-ииииииии» – зазвенела флейта в тишине «Млады Гарды». К вечеру я уже знал пять нот, и Ольга предложила мне сыграть первую мелодию – «Во поле березка стояла». Я  сделал вдох, закрыл глаза и издал это божественно-нисходящее «та-та-та-та-тааа-та-та-таа-та».

Мне показалась, что музыка была просто волшебной. Ольга смотрела на меня и в ее глазах блестели слёзы. Евгения же почему-то немного скривилась.

Всего нот оказалось двенадцать – семь основных и пять дополнительных. До этого я полагал, что нот должно быть восемь, взялось же откуда-то слово октава!

 

…Работу по благоустройству кладбища можно было закончить за два дня, поэтому я особо не старался. Под сенью еврейских могилок я разучивал новые мелодии, и только когда слышал звук автомобиля пана Ечни – прятал флейту и изображал кипучую деятельность.

Через две недели, с тремя мелодиями пригодными для постороннего слуха, я вышел на улицу…

 

 

…Все лето в столице Словакии запомнилось мне состоянием неизбывного счастья. Я просыпался с мыслью «я в Братиславе!», и этот факт почему-то вызывал во мне приступ эйфории. А когда я подходил к окну с видом на залитые солнцем сосны, кипарисы, черепичную крышу соседнего блока – беспричинный кайф достигал своей верхней точки и не отпускал до вечера.

 

К августу я закончил работу на кладбище, и у меня появилась масса свободного времени. На день я сгонял в Будапешт, чтобы при въезде получить новый штамп в паспорте, а затем мы совершили недельную автостопную поездку в Югославию, где добрались до самого синего Адриатического моря…

 

В день отъезда над Братиславой сияла радуга, и в ней было больше чем семь цветов…

 

Удивительно, но моя эйфория закончилась в момент пересечения Украинской границы. Воздух сгустился, цвета поблекли, а их количество сократилось до двух -  серого и пыльно-зелёного…

 

Да, перед отъездом Ольга спрятала  нашу кастрюлю под лестницей, на выходе во внутренний двор «Млады гарды». Если вам повезет жить в этой волшебной общаге – можете воспользоваться. Кастрюля не влезла в наши рюкзаки, которые были забиты сочинениями по языкознанию академика Марра. Россыпь томов на русском языке мы нашли на улице, и просто не могли не взять с собой.

 

Книги опального академика-марксиста были в Союзе уничтожены в 1948 году, а сам покойный товарищ Марр, автор «Нового учения о языке», был признан попавшим в болото идеализма…

 

Читайте также:

 

Продолжение романа в кусках "Изя, Анастасия и дифференциальное исчисление" писателя Ильи Платонова читайте каждое воскресенье на сайте "Русские Афины"

 

Система Orphus

Не пропусти другие интересные статьи, подпишись:

Поделиться ссылкой:

О том, как поделиться
Правила комментирования
Комментарии для сайта Cackle
Наверх

Мобильные приложения

 

Новостные ленты

Партнеры сайта

Новости по Email