Menu
Login
  •  
  •  

Изя, Анастасия и дифференциальное исчисление. Братислава, часть 1-я

  • Автор  Илья Платонов
  • Просмотров 1532

Изя и Петрович шли по направлению к украино-словацкой границе с целью её пересечь. Опытный взгляд Петровича отмечал малозаметные признаки приближения Европы. То здесь, то там появлялись домики с остроконечными

черепичными крышами, цветá зелени, неба, гор становились всё более насыщенными, а их сочетания гармоничными. Обо всём этом он и рассказал Изе, выходившему из кустов и застёгивавшему на ходу штаны. – Да, – согласился Изя, – всё так и есть. У меня даже моча стала другого цвета. «Изя и Петрович», каноническое издание, стих № 39

 

 

От дождя я решил укрыться под железнодорожным мостом. Это была плохая идея. Вода, повинуясь геодезическим линиям, стекала под мост со всех сторон, и скоро я оказался посреди болота. Выбираясь из него, я поскользнулся и упал в грязь. Шел мой первый день в Братиславе…

 

 

Удивительно, как  легко теряется человеческий облик! У меня это получилось за день – перемазанный грязью, мокрый, голодный, сутки не спавший, я шел по старинным улицам Братиславы. Они сияли после дождя как-то особенно ярко.  Все здесь было чужим, странным, красивым, непривычным для Луганского взгляда.  Дома с черепичными крышами,  гладкий черный «ненашенский» асфальт. Пропорции окон и дверей. Разноцветные многоэтажки. Листочки расписания движения трамваев на остановках, и сами трамваи – чистые, светлые, зовущие на них прокатиться!

 

Сиянье мира было настолько прекрасным, что мне неожиданно стало хорошо. Желудок, правда, все так же прилипал к позвоночнику и я смутно осознавал сквозь пелену эйфории, что нужно что-то делать. Волна радости начала ниспадать и опустилась до холодного ужаса. У меня в карманах ни копейки, точнее ни кроны, хотя Словаки говорят «коруны». До дома две тысячи километров.  А потом волна поднялась вверх, захватив с собой страх, и мне стало хорошо и жутко одновременно. Я удивился этому феномену, а на асфальте что-то блеснуло. Это была десяти кроновая монетка. С внезапно свалившимся  богатством нужно было поступать крайне разумно. Я решил вложить деньги в свой внешний вид. В ближайшем платном туалете я почистил одежду и побрился забытым кем-то станком. Выйдя из сортира, чуть не наступил на кусок хлеба. Рядом валялся открытый пакет молока. Хлеб был слегка позеленевшим, а молоко дурно пахло. И то и другое были съедены мной моментально.

 

Угроза голодной смерти отодвинулась, и я решил подумать о ночлеге. На сытый желудок думалось еще хуже, чем на голодный. Опять пошел дождь. Вечерело.  Вспыхнул свет, я взмахнул дирижерской палочкой, о боже, почему Моцарт стоит на одной ноге!!! Я проснулся. Только этого мне еще не хватало! Я стал засыпать на ходу, всего на несколько секунд, и в эти секунды у меня в голове проносились яркие сюрные сны. Прохожие стали с опаской поглядывать на меня. Мимо пробежала молоденькая монашка в черном одеянии и смешном  белом чепчике. Я зашел в почтовое отделение погреться. И сразу же обнаружил на полу бумажку в двадцать крон! Может, теперь так будет всегда?!!  Правду говорят – шальные деньги кружат голову! Я купил открытку, описал вкратце свои приключения и отослал её Изе в  Луганск…

 

Заночевать я решил на вокзале.  Центральный вокзал Братиславы оказался маленьким.  Дежурившие там полицейские не внушали доверия, и я понял, что выспаться мне вряд ли удастся. Исследуя вокзал, я обнаружил в туалете душевые кабины для пассажиров. Помыться стоило три коруны или около того, и я впервые за неделю странствий принял горячий душ. Было около двенадцати, когда ко мне подошел молодой парень в очках и спросил по-английски, могу ли я помочь найти ему поезд на Вену, а то он совсем тут запутался. - Конечно, помогу, - ответил я, ибо нахождение нужных поездов в малознакомой местности  - врожденное свойство советского человека. Очкарик оказался голландским студентом. Мы выкурили на перроне по сигарете. Подали состав на Вену. Я пожелал студенту счастливой дороги и спросил напоследок, может ли он дать мне немного денег, а то мои как-то быстро закончились. Голландец обрадовался и высыпал мне в карман горсть монет: - Все равно они мне не нужны!

 

…Три года спустя я летел в Братиславу рейсом из Тель-Авива. Рядом со мной сидел грустный молодой человек.  А через пару часов по прилету, мы вновь случайно пересеклись на железнодорожном вокзале, где уже я ожидал поезд на Вену. Узнав попутчика, парень подошел ко мне: - Извините, я живу в Венгрии, был на заработках в Израиле, там мне не заплатили и еще ограбили! У меня нет денег добраться до Будапешта, вы можете дать мне десять долларов? - Конечно, могу, - обрадовался я и протянул парню двадцатку. Тот не поверил своим глазам: - Вы не шутите? - Никоим образом,- ответил я, - все очень серьезно! Венгр обнял меня и побежал покупать билет.

 

…Но это случится только через три года. А пока мне очень хотелось спать. На втором этаже вокзала я обнаружил западноевропейских туристов. Они преспокойно  спали на полу, и никто их не беспокоил. Я немедля примазался к ним, расстелил спальник, лег и мгновенно отрубился. Разбудил меня полицейский.  Туристов нигде не было, я спал в зале один. Полицай попросил показать билет, и поскольку такового у меня не оказалось, выгнал меня на улицу. Было три часа, и опять шел дождь.

 

Остаток ночи я провел на стройке, в центре города.  Кроватью мне были доски,  а одеялом – рулон полиэтилена, в который я завернулся от дождя. Утро выдалось ясное, и я приступил к решительным действиям по повышению своего социального статуса. Вообще-то в Братиславу я приехал не просто так, за две недели до меня сюда отбыли на заработки две прекрасные дамы из Луганска – Ольга и Евгения. Обе музыкантши, играющие на всех мыслимых и немыслимых инструментах.  Мы договорились встретиться в центре города, где они должны были каждый день играть на улице. Идея была блестящей, но я упустил из виду хронический дождь, поразивший  столицу Словакии. Первым делом я вышел на мост через Дунай.  В случае непредвиденных обстоятельств это было место, где мы условились оставлять сообщения для связи.  Там есть пешеходный переход, отделенный от проезжей части металлической стенкой,  её используют неформальные граждане, потерявшиеся в хаосе мира, для связи друг с другом. Вся стена была исписана, я с трудом нашел свободное место, и написал синим маркером: Оля, это Илья, я приехал, каждый  день в 12-00 жду  вас возле Наполеона! Есть в Братиславе  такой памятник.  В центре старого города, облокотившись на  обычную лавочку, стоит Наполеон. Знаменитая двухуголка сдвинута на лоб, а вокруг императора гуляют граждане когда-то завоеванной им Европы… Снова набежали тучи, и зарядил дождик. Мне это стало уже надоедать. Целый день я слонялся по городу в поисках работы. Обошел дюжину баров и кафе, в двух из них обещали место мойщика посуды, но через неделю.  А под вечер мне попалось на глаза старинное здание со шпилем. Оно было окружено чугунной оградой. У входа табличка с красным крестом и непонятными надписями по-словацки. Красный крест возымел на меня непреодолимое воздействие,  я на автомате открыл калитку и зашел на территорию неизвестного заведения.  Подойдя к зданию, я постучался в дверь. Открыла мне монашка в черном балахоне и  белом колпаке с отворотами. Не успел я и рта раскрыть, как невеста христова замахала руками:

- Немедленно уходите! Это женский монастырь! Мужчинам здесь нельзя находиться!

Дверь начала закрываться. Прогремел гром, и дождь перешел в ливень. Тогда я не выдержал и закричал: - Не закрывайте! Я три дня не ел и не спал! – что, конечно, было не совсем правдой.

 

Дверь распахнулась, монахиня схватила меня за руку и втащила внутрь: - Что ж ты сразу не сказал! Меня усадили на диван в холле. Мир пришел в движение – из всех щелей высыпали монашки удивительной красоты. Они порхали вокруг меня как бабочки, сокрушались над тяжелой судьбой странника и изливали на меня море любви. Я оказался в центре  восторженного женского хоровода! Передо мной возник из ниоткуда столик, на котором стали появляться уже почти забытые яства – тарелка с супом, миски с салатами, варенья в банках, пирожные, сыры различных сортов и плитки шоколада… Вышла суровая настоятельница монастыря. Она разогнала любопытных дам по кельям, а мне подарила шикарный синий вельветовый костюм. - Если хотите, сказала она, - можете принять душ, но затем вам придется уйти, это все же женский монастырь!

 

Через пару часов, сытый, довольный, нагруженный пакетами с едой, я покинул это богоугодное заведенье. Заночевал я у местных сквоттеров-неформалов. Повстречал я их в подземном переходе, возле президентского дворца. Они были так поражены обилием еды, что тут же стали моими лучшими друзьями и пригласили пожить с ними. Я не возражал. Тайными тропами я был проведен в заброшенный особняк, где мы устроили пир.  В эту ночь кроватью мне служила выбитая дверь, и это был прогресс! На следующий день дожди закончились. Утром я надел свой новый вельветовый костюм и покинул гостеприимных сквоттеров. И моментально нашел себе работу.

 

В двух шагах от моего ночлега находилось неприметное одноэтажное здание. Окна забраны решетками, а на входной двери  надпись: «Židovské centrum». Вспомнив о своем еврейском дедушке, я смело постучал.  Мне открыла полненькая дама. - Здравствуйте, мне нужен директор центра! - Заходите, - ответила девушка, - пан Ечни будет через полчаса. Я вошел. Здание имело внутренний дворик, через открытую дверь я увидел столовую, судя по столикам, для детей. Оттуда доносились необыкновенно вкусные запахи. А вскоре появился и пан директор. Стройный, высокий, в шикарном костюме, пан Ечни дружелюбно пригласил меня  в кабинет. Уже усевшись в кресло, я разглядел, что директору глубоко за семьдесят. Никогда до этого я не видел таких активных и сияющих молодостью стариков.

 

- Вы меня поймете, если я буду говорить по-русски? – робко начал я.

- Да, - улыбнулся директор.

- Меня зовут Илья, я украинский еврей, из Луганска, очень хочу уехать в Израиль, но мой паспорт скоро заканчивается, а на новый просто нет денег, поэтому я ищу работу.

Пан Ечни улыбнулся и ответил: - Я дам вам работу. Покажите свой паспорт, вы легально в Словакии? - Да,  ответил я, - у меня ваучер на месяц, но потом я могу выехать из страны и продлить. - Отлично,  - директор вернул мне бумаги, - будете работать на жидовском центурине, забыл, как это по-русски. Начнете послезавтра, я пока сделаю бумаги, чтобы не возникло проблем с полицией.

 

Жидовский центурин – это звучало грозно и пугающе. Я не стал выяснять смысл этих слов, решив разобраться уже на месте. Воздух в этот день был необычайно прозрачным, а небо ярким. Цветовая палитра играла гаммы свободы. Я позвонил в Луганск на оставшиеся от доброго голландца кроны, и друзья передали мне, что мои подруги-музыкантши остановились в студенческом общежитии «Млада Гарда». Разыскать общагу не составило труда, и через час я прикатил на трамвае в нужное место. Общежитие располагалось на окраине города и представляло собой симпатичный комплекс из четырехэтажных зданий под красными черепичными крышами. Это был небольшой студенческий городок, где летом за скромные деньги мог остановиться любой желающий. Я открыл стеклянную входную дверь и сразу столкнулся с Ольгой. Мы молча обнялись.

 

Читайте также:

 

Продолжение романа в кусках "Изя, Анастасия и дифференциальное исчисление" писателя Ильи Платонова читайте каждое воскресенье на сайте "Русские Афины"

Система Orphus

Не пропусти другие интересные статьи, подпишись:

Поделиться ссылкой:

О том, как поделиться
Правила комментирования
Последнее изменениеСуббота, 22 июня 2013 20:15
Комментарии для сайта Cackle
Наверх

Мобильные приложения

 

Новостные ленты

Партнеры сайта

Новости по Email