Menu
Login
  •  
  •  

Изя, Анастасия и дифференциальное исчисление. Дезертир, часть 1-я

  • Автор  Илья Платонов
  • Просмотров 1398

…Не прерывая беседы со мной,  Дезертир вонзил руку в мусорный бак, мимо которого мы проходили, и  резким движением извлек из его недр пакет с печеньем: - Это нам на ужин.

 

Мы  передвигались по Словакии автостопом уже третий день и добрались только до Нитры, хотя по планам должны были пересечь Словакию за сутки.

 

Дезертир – в миру Гриша  Пупкин,  был главным  добытчиком пищи в нашем путешествии, и моим проводником в Европу. Даже поводырем.

Он обладал рентгеновским зрением и видел мусорные баки насквозь –  когда Гриша чувствовал, что в контейнере есть что-то жизненно нам необходимое, он  становился похож на охотящегося за рыбой пеликана.

Рывок, рука погружается по локоть в мусор, и вот на поверхность извлечен очередной артефакт готовый к употреблению.

С Гришей я познакомился случайно – после своей очередной депортации из Голландии он вдруг оказался у меня дома.

Как это произошло, я затрудняюсь объяснить, но факт остается фактом - Дезертир стоял посреди комнаты, улыбался до ушей и рассказывал о своей нелегкой судьбе. На нем был одет найденный на свалке какой-то невероятный пиджак, темно зеленый, весь в блестках, совершенно залихватского покроя. Похожий я видел только у Евгения Евтушенко, когда был на его концерте.

Гриша попал в Голландию в 17 летнем возрасте. У него даже не было загранпаспорта.  По его рассказу - он просто перелез через забор с колючей проволокой на советской границе, а потом неделю шел горными тропами.

Поверить в такой бред было невозможно, я служил на границе и знал о чем речь.  Во первых,  это не просто проволока – это сигнализация, во вторых - с обеих сторон заграждения вспаханная контрольно-следовая полоса. Плюс патруль с собаками.  При самом благоприятном стечении обстоятельств Гришу бы задержали через пару часов.

Видимо, Дезертир об этом просто не знал.  После года жизни в Амстердаме  его замучила ностальгия,  Гриша сдался властям и попросил оправить его на родину.  В Шереметьево  он, как ни в чем не бывало, протянул пограничнику свой внутренний советский паспорт. На вопрос чекиста, а как он оказался в Голландии, Гриша ответил, что его подвез какой-то дальнобойщик из Питера, а границу он проспал, поэтому ничего толком сообщить не может.

Офицер задумался… и вызвал бригаду скорой помощи, которая отвезла Гришу  прямо в психиатрическую больницу.  Не знаю, что уж там наплел Дезертир психиатрам, но только через три месяца его отпустили, признав инвалидом третьей группы и назначив пенсию в 40 рублей…

Летний день подходил к концу. Мы вышли на окраину города и, оставив позади аккуратные панельные многоэтажки, зашагали по трассе в направлении на Братиславу.  Справа от дороги текла река, она тоже называлась Нитра.  Стемнело, было понятно, что сегодня нас уже никто не подберет.  Заприметив на берегу костер, мы свернули с трассы и подошли к одинокому рыбаку, который разрешил нам заночевать возле огня…

 

Утром мы сразу остановили грузовик. День задался. Как-то очень быстро мы проскочили Братиславу и сменив пять-шесть машин  к вечеру приблизились к Словако-Чешской границе.  Граница эта проходила по реке Морава.

Словацкий пограничник  поставил нам штампы о выезде из страны, и мы переехали по мосту на чешскую сторону.

Толстый чех посмотрел российский паспорт Дезертира и  молча поставил печать. Потом взял мой, повертел в руках, посмотрел на меня. Ему явно что-то не нравилось. У меня вдруг как-то гадко засосало в желудке, накатила легкая волна тошноты…

- Спатки, Украина, спатки! – Чех  нес какую-то ахинею.

 

Какие еще «спатки», подумал я, нелепые мысли о сне на пограничном переходе пронеслись в моей голове и исчезли…

- Спатки, Украина, спатки! – голос чеха стал ледяным.

Дезертир все уже понял, вышел из авто, подошел ко мне и вполголоса пробубнил:

- Тебя не пускают в Чехию, «спатки» значит назад.

Это было невероятно, как-то очень неправильно и обидно. Дезертира, в рваных джинсах, в старом армейском кителе, со спутанными длиннющими волосами пускают, а меня нет.

Пограничник начал отпихивать меня своим животом к мосту, в сторону Словакии. Я задыхался от несправедливости бытия. В этот момент лицо Дезертира засияло улыбкой, он подбежал к чеху и попросил разрешения  обнять меня на прощание. Тот не возражал.  Гриша обнял меня и зашептал:

- Как стемнеет, отойди на 200 метров севернее по течению реки. Ровно в 12 ночи я буду ждать тебя с той стороны и просигналю фонариком.  Плавать ты умеешь, границу здесь почти не охраняют,  у тебя получится…

Я перешел мост и равнодушный словак поставил мне штамп о въезде в страну.

Гришино предложение было невыполнимо. Я на такое был неспособен. С  Дезертиром я бы ещё рискнул, а сам - нет,  настолько это было неприемлемо и страшно.

Оглушенный я шел по узкой асфальтовой дороге и так добрел до городка  Brodské. Он находился в километре от границы. Стемнело.  Я зашел на огонек в таверну.  Все казалось незнакомым и зловещим. За деревянными столами сидело несколько угрюмых словацких крестьян…

В полночь, как и было условлено, я был на берегу Моравы. Никаких сигналов я не увидел, да мне они были и не нужны, это я сделал больше для очистки совести.  Я развернулся и зашагал  на восток.  И не знал я того, что Дезертир стоял в этот момент на той стороне  реки и тщетно пытался зажечь фонарь – села батарейка, а крикнуть он не решился.

Тут мне очень захотелось спать и моя дальнейшая судьба стала мне совершенно неинтересна.  На выходе из Бродске я  свернул на лужайку,  надул резиновый матрац, развернул спальник, лег и мгновенно провалился в сон.

Проснулся я рано. Солнце только взошло.  Я лежал с закрытыми глазами и ощущал волны страха, которые накатывали на меня.  Справиться с ними я не мог.  Мое внимание привлекли странные звуки, я открыл глаза и увидел дикого кролика. Он бегал вокруг меня кругами. Я встал, обнаружил рядом яблоню, сорвал яблоко и съел.

Мне представился унылый тысячекилометровый обратный путь,  мне стало дурно и почему-то стыдно. Все было как-то нелепо.  И я как зомби побрел в сторону Моравы.

Вдоль берега реки шла невысокая насыпь с грунтовой дорогой. Я стоял, спрятавшись в прибрежном лесу, и отлично понимал, что переплыть реку я не смогу. И уйти я тоже не мог.  Конечно,  за нарушение границы меня не расстреляют, а даже ускорят путь назад, но вот было страшно и все тут.

Так я стоял минут двадцать, и вдруг мне в голову пришла странная идея, я решил расписать все необходимые действия по пересечению границы, до самых мельчайших, представить их себе, вложить в себя как  программу в компьютер, назначить время исполнения и по команде начать действовать словно бы я робот. И я начал составлять программу:

Вот я раздеваюсь, и складываю одежду в пакет. В этот же пакет кладу спальник. Надуваю матрац. Пакет с вещами приматываю сверху. Поднимаюсь на насыпь. Спускаюсь к реке. Вхожу в воду. Плыву, толкая перед собой матрац с вещами. Выхожу с той стороны. Конец программы.

Я посмотрел на часы и сказал, что программа запустится ровно через тридцать секунд.

Меня трясло  мелкой дрожью. Когда  время истекло, я стащил с себя одежду и запихнул её в пакет. Взял матрац и начал его надувать.  Дрожь усилилась. Привязал пакет сверху и поднялся на насыпь. Обратил внимание, что на мне красные семейные трусы в цветочек.   Спустился к воде и сходу в нее зашел.

Мутно-желтая вода Моравы была теплой.  Я шел по дну, толкая перед собой импровизированный плот, и так дошел почти до середины реки. Хорошо иметь высокий рост. В этот момент раздался крик, я повернул голову и увидел, что со словацкого берега мне грозит кулаком старый дед на велосипеде. Я проплыл пару метров и вновь ощутил под ногами дно. Дойдя до чешского берега, я взбежал по небольшому глинистому откосу и сквозь заросли травы бросился  в  лес. Трава оказалось крапивой, я видел, как тело покрывается красной сыпью, но боли не почувствовал…

Нужно было как можно быстрее уходить из пограничной зоны. Однако лес на чешской стороне оказался заколдованным. С одной стороны до меня доносился шум автобана, с другой – шуршали поезда, но этот нереальный лес не хотел меня отпускать! Все колючки старались меня уколоть, а ветви ударить по лицу. Два раза я перебрался через ручей по поваленному дереву и понял, что хожу по кругу. Проплутав так около часа, измученный я вышел, наконец, к небольшой чешской деревне.

Очень хотелось есть.  Я подошел к ближайшему мусорному баку, смело вонзил в него руку, выхватил недогрызенный кусок копченой колбасы и, радуясь такой своей удаче, двинулся дальше.

Проезжавший мимо дедушка на старом грузовичке, согласился подбросить меня до въезда на автобан.

Я шел по трассе на Брно, когда вдалеке  увидел одинокую фигуру.   Человек впереди  безуспешно голосовал. Я двигался чуть быстрее, и расстояние между нами постепенно сокращалось.  И  вдруг я ощутил, как работает мой мозг – выдуманный безликий силуэт вдруг распался на пиксели, перед глазами пробежала рябь,  отсканированное пространство перестроилось, и передо мной соткался Гриша.  Он улыбался своей фирменной  неземной улыбкой:

- А я думаю, что же меня целый день никто не берет…

Мы обнялись, и через пару минут какая-то дама уже везла нас в Прагу…

 

...Чехию мы проскочили за день, так спешили, что даже не посмотрели толком Прагу. А торопились мы потому, что хотели добраться до всемирного фестиваля Rainbow, который открылся в Португальском городке Порту.

Вечером, если верить нашей старенькой советской карте Европы, мы были в паре километров от Германской границы. Нам предстоял самый ответственный переход - в Шенген. Чехия тогда еще не входила в безвизовую зону.

Пару часов мы шли по компасу в лесу, по нашим подсчетам,  под нами лежала уже Немецкая земля.  Мы вышли на узкую асфальтовую дорогу, что вилась сквозь лес. Вечерело, неожиданно раздался шум мотора, и сквозь листву блеснули фары.

- Ложись, быстро! - прошипел мне Дезертир, - и мы, как партизаны, плюхнулись в придорожную канаву.

Украдкой мы вошли в небольшую деревню - все надписи там были по Чешски...

Мы тогда не знали, что совковые карты специально печатали с ошибками, и границы на них передвигали на восток, чтобы легче ловить нарушителей.

До поздней ночи мы шли полями и лесами на запад, ориентируясь по компасу. У Дезертира заработал фонарик, и мы смогли продолжать путь в темноте.

Переночевав в стоге сена, утром, уверенные, что уж на этот раз все получилось, мы гордо вошли в город.... не знаю, что это был за городок, но там тоже все было по-чешски!

Дезертир позеленел:

- А ну-ка дай посмотреть твою карту!

Я дал.

- Что ж ты сразу не сказал, - заржал Гриша,- год выпуска 1978! С таким же успехом можно было идти по глобусу!

Еще пол дня мы шли лугами и полями, пока нашему взору, прямо посреди леса не предстали низенькие белые столбики и таблички "pozor, hranici" или что-то вроде того.

С замиранием сердца мы пересекли невидимую линию, перепрыгнули ручей, взбежали по откосу и наткнулись на маленькую часовню у дороги.

- Все, мы в Германии,- прошептал Дезертир, - сейчас самое главное как можно быстрее удрать из пограничной зоны, тут много патрулей и местные жители  все как один стукачи!

Не успел Гриша это сказать, как на дороге появился местный житель.

- Изобразим немецких туристов, - скомандовал Дезертир.

Я засомневался, все же на Грише был советский военный китель, но бодро поприветствовал встречного:

- Гутен таг!

Мужичок, кисло улыбнулся и ответил:

- Добрий диень!

Это был полный провал. Но первый увиденный нами немец оказался добрым человеком и не заявил в полицию. А  через пол часа мы поймали машину, причем до самого Нюрнберга!

 

Читайте также:

 

Продолжение романа в кусках "Изя, Анастасия и дифференциальное исчисление" писателя Ильи Платонова читайте каждое воскресенье на сайте "Русские Афины"

Система Orphus

Не пропусти другие интересные статьи, подпишись:

Поделиться ссылкой:

О том, как поделиться
Правила комментирования
Последнее изменениеВторник, 08 октября 2013 16:35
Комментарии для сайта Cackle
Наверх

Мобильные приложения

 

Новостные ленты

Партнеры сайта

Новости по Email